Никто не услышит твой зов

К тому же от криков второй заложило уши.

— Заткнись! — приказал Марк, и девушка застыла с открытым ртом.

— Ну что ты? Пусть кричит, меня это заводит, — хищно улыбнулся Виктор, глядя на девушку.

— Я могу тебя арестовать за такие перфомансы, — покачал головой Марк.

— Эх, племянничек! Не думал я, что ты докатишься до такой жизни. А как, кстати, ты докатился? — спросил Виктор.

Марк на вопрос не ответил. Приобнял блондинку и пошептал ей на ушко:

— Не бойся, не кусаемся. Людей не жрем, девушек не обижаем.

Судя по волнам страха его слова девушку совсем не успокоили, напротив, страх стал еще более липким и осязаемым.

— Нашел время для трапезы, — укоризненно покачал головой Марк.

— Полночь. Самое то, — загадочно отвечал Виктор.

— Мне можно сказочки про полуночных демонов не рассказывать? Люди детей сейчас другим пугают.

— Догадываюсь. Ты так и не ответил на вопрос. Что заставило тебя пойти в Седьмой отдел? А точнее кто?

— Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ на вопрос? — усмехнулся Марк.

— У твоего отца всегда на все свои резоны. Не обижайся на него. Такой вот он акудзин.

— С чего ты взял, что я обижаюсь?

— У меня свои информаторы, — улыбнулся Виктор.

Марк промолчал. Задумался над перипетиями судьбы. Еще год назад он и не думал о том, что будет работать в отделе по борьбе с преступностью. Занимался наукой, копал горы, вел лекции, а потом все изменилось.

Сначала сам не понимал, зачем оно ему надо, но быстро влился в коллектив, приобрел друзей, новый смысл в жизни, и, хотя иногда совмещал преподавание и оперативную работу, полностью возвращаться к науке не торопился.

— Как прошло занятие? — спросил Марк, чтобы сменить тему.

— Прекрасно! — оживился Виктор и даже оторвался от пожирания эмоций девушки. — Калинин какой-то вялый, но очень сообразительный малый. Далеко пойдет."

"— У него маленький ребенок. Он почти не спит, — усмехнулся Марк.

— Фу, какая гадость! Не понимаю тех, кто добровольно заводит детей. Это же крест на собственной жизни! Правда, милая? — Виктор уставился на девушку, и она закивала, словно болванчик.