Никто не услышит твой зов

Кто-то выкорчевал вокруг деревьев все растения, образовав ровные круги.

— Тяпкой поработали? — усмехнулся Ворон.

— Возможно, но работать пришлось бы долго, а время у маньяков обычно ограничено, тем более надо было разложить все остальные атрибуты, да привязать тело к дереву, — ответил Калинин.

— Если это не маньяк-одиночка, а секта, то быстро управились бы, — возразил Иван.

— Я не убираю эту версию пока что. Но...

Кирилл кивнул Шилову, и тот достал из кармана смартфон. Включил видео и повернул к Марку и Ивану.

В кадре Кирилл стоял посреди лесной поляны, заросшей травой. Он кивнул, снимающему видео Шилову. В следующее мгновение глаза Калинина заволокла кроваво-красная пелена. Он несколько долгих мгновений стоял, не шевелясь, а потом травы и мелкие деревца вокруг него задрожали и поднялись над землей, вырванные с корнями силой сущности. Кирилл отбросил их в сторону и вернул глазам нормальный вид.

Камера сняла поляну, на которой образовался почти ровный круг почти голой земли.

— Не совсем то, что хотел, но, если потренироваться должно получиться идеально, — сказал Кирилл в телефоне.

— Но очень похоже, очень... — отвечал ему ошарашенный голос Шилова за кадром.

— Погодите, это еще не все, — предупредил Кирилл, друзей, которые уже было открыли рты, чтобы задать вопросы.

Шилов открыл другое видео и снова повернул к ним смартфон. Теперь в кадре была идеально ровная сферообразная яма с полметра в диаметре. Камера сняла ее со всех сторон и взяла в кадр Кирилла, стоящего неподалеку.

— Тебе бы в цирке выступать, билеты раскупали бы на годы вперед, — довольно улыбнулся Ворон.

— Поэтому я и обратился к вам, — заговорил Шилов. — Эти поляны и ямы сразу показались мне неестественными, нерукотворными, ненормальными, если хотите.

— Мы не люди, — обиженно заявил Ворон.

— А похожи, — без тени улыбки ответил Шилов.

Внезапно дверь переговорной открылась, и на пороге появился Виктор Петрович Голицын собственной персоной. Глаза его горели красным огнем. На лице не отражалось ни одной эмоций, ни один мускул не дрогнул.