Никто не услышит твой зов

Лишь два дивана друг напротив друга, кофейный столик, на котором расположилась вазочка с печеньем и конфетами, по двум стенам стояли высокие стеллажи с трудами ученых психологов и философов. Панорамное окно в пол было занавешено легким тюлем, а тяжёлые темные портьеры сдвинуты.

Марина Горелова представляла собой миниатюрную, чуть полноватую шатенку лет тридцати пяти. Хотя на самом деле ей уже давно шел седьмой десяток. Одета она была в свободного кроя блузку и светлые брюки.

Женщина пригласила мужчин присесть на один из диванов, а сама уселась напротив и внимательно посмотрела них, будто изучая.

— Итак, господа, мой бывший муж снова что-то… сделал? — спросила она, и голос ее оказался удивительно глубоким.

— Доказательств у нас нет, но мы подозреваем, что у него мог быть сообщник, — ответил Кирилл. — Поэтому мы бы хотели знать, с кем ваш муж был близок и кому мог доверить… доверится.

— Даже не знаю… — задумалась она. — Семьи у него к моменту нашего знакомства уже не было — поздний единственный ребенок.

— Вы не догадывались о том, что он делает? Может его поведение изменилось в последнее время?

— Нет. Мы с Аркадием были трудоголиками. Он все в своих книгах, я с пациентами… Кажется, все было как обычно. Так сразу и не вспомнишь, всё-таки прошло пять лет. Даже больше.

— А вам мама не говорила, что выходить замуж за трёшку плохая идея? — спросил Марк, нахально улыбнувшись.

— Говорила, — мягко ответила Горелова.

— Знакомо, — не стал отпираться он. — И все же… Вы такая сильная и эффектная женщина, а Горелов совершенно ничем не примечательная трешка. Что вы в нем нашли?

— Не знаю как сейчас… Часть моих пациентов как раз приходили после Солянки и, могу сказать, что это место очень негативно влияет на их психику. Подозреваю, что нынче Аркадий выглядит печально.

— Пирамиду Маслоу смогу, остальное, пожалуй, мимо, — улыбнулся Марк.

— Вот и я о том, а с ним было легко.

— Где ваш сын? — спросил Кирилл, хотя подозревал, какой будет ответ.