Никому не скажем

У него есть своя. Та, безымянная. И другие, наверное, тоже есть. Я всегда была только мышонком, сестрой, а тут поцелуй. Такой откровенный и…

— Мне было вкусно, — его губы с коварной, пьяной улыбкой снова приближаются.

— Прекрати! Стоп! Не надо так со мной. Пожалуйста, — кричу скорее не я, а мой проснувшийся здравый рассудок, немного прибивший разбушевавшихся бабочек. — А если узнают? — это действительно очень страшно.

Будет война такого масштаба, что снесет вместе с нами еще пару соседних домов.

— Мы ни-ко-му-не-ска-жем, — проговаривает он, поднимая ладонь со спины на мой затылок, притягивает ближе и снова целует, пытаясь забраться второй ладонью мне под футболку.

Глава 14

Стася

— Пожалуйста, Захар. Остановись. Пожалуйста, — прошу между поцелуями.

Я совсем не умею целоваться так, как это делает он. Неловко, стыдно. Еще сильнее стыдно от того, что приятно. Его теплые, влажные губы скользят по моим губам, по подбородку. Он ведет носом по щеке к уху. Щекотно дует на кожу. Счастливые бабочки расползаются под ней и радостно гоняют мурашек.

Мне так сложно дышать, а губы Захара уже на шее. Он касается ее языком в очень чувствительных местах.

— Боже, боже, боже, — поскуливаю, очень остро ощущая все, что он делает.

— Так тепло с тобой, — дышит мне в рот, поглаживая пальцами поясницу под футболкой. Там наверняка останутся ожоги от этих прикосновений. — Погрей меня еще немножко. Не отталкивай. Ну чего ты сопротивляешься?

— Остановись…

— Не хочу. Мне очень нужно. Не гони меня, мышонок, — пьяно умоляет.

Кусает за шею, там, где колотится пульс. Прикасается губами, втягивает в рот кожу, облизывает ее.

Я взлечу сейчас. Или утону и захлебнусь. Нас качает на волнах ощущений. Они невероятные. Они все у меня первые. Каждое его мужское прикосновение к моему телу первое.

Захар водит пальцами вдоль резинки пижамных штанов, рисует спирали и круги по низу живота, оттягивает резинку и касается трусиков.

— Стой! — накрываю его ладонь своей, пока не произошло то самое.

Не сейчас. Нет. Я хочу, но не так. В моих фантазиях это происходит иначе.

Захар снова находит мои губы, и наглая рука плавно возвращается на поясницу.

— Я такой пьяный, — смеется, кусая за нижнюю губу. Водит по ней кончиком языка, просто устало улыбается и уже практически не открывает глаза. — Что-то как-то хреново мне, мышонок.

— Тебе нужно поспать, — касаюсь его лица, пока эта магия между нами не растворилась. Я очень не хочу ее терять.