Никогда не отпущу. Месть изменщику

Любовь расцветала в его груди ярким алым цветом. Когда ему стало проще дышать и Мэтт он мог дольше держать открытыми глаза, слово стало возвращаться к нему. Мэтью старался говорить только о главном, чтобы хватало сил. Мэтт следил за ней глазами, не забывая ни единой улыбки. Оливия рассказывала, как дела там, за дверью его комнаты, и постепенно он понял, что, видимо, лежит так очень давно. Она приводила к нему Глорию и Мэтт наслаждался присутствием дочери которая очень чётко и ясно научилась называть его папа.

Осень стала перетекать в зиму, и чтобы выйти Ливи теперь надевала теплый пелисс,(примечание автора пелисс - вид верхней одежды в 19 веке) и Мэтт слушал, как она попала в дождь или сильный ветер.

Куда она ходила, он не знал. Да и не хотел знать. Ливи сама решит, куда ей идти и зачем. Он просто ждал её, когда она уходила, и засыпал, если её не было рядом.

"Выздоровление шло медленно, но Мэтт видел, что доктор доволен им. Доктор ухмылялся в усы, делая перевязки, и шутил, когда Мэтью пытался как-то ему помочь. Постепенно руки стали слушаться его, и губы тоже, медленно вернулся голос, и он уже мог не спать целыми днями, чтобы видеть Ливи как можно дольше. А потом она стала приносить ему книги, чтобы он мог читать, и спрашивать, что там написано, чтобы понимать, что он не пялился в страницу целый день, а и правда их читал, когда она уходила.

Силы прибывали, а вместе с ними возвращались воспоминания. Вот Мэтт впервые сел в постели, а чуть позже встал с помощью Ливи и доктора, и понял, что не знает, как нужно ходить. Ноги ослабели, колени тряслись, и он был ужасно худым, но Мэтью был уверен, что ходить могут даже худые. Доктор учил его ходить, как дитя, и он очень хотел угодить Оливии, потому что видел, как радуют её его успехи.

Хотя по идее она должна была бы быть разочарована,ведь Мэтт наконец-то вспомнил всё, что произошло, от чего целый день делал вид, что спит. Оливия вероятно встревожилась, но он не подавал признаков пробуждения. Перед глазами мелькали события недавнего прошлого, и он бы с радостью заставил их изменить свой бег. Ему хотелось сказать себе из видений, стой, дурак! Стой! что же ты творишь??? Ты же заставишь плакать Ливи...