Ничто не вечно

Несколько глав в «Камасутре» посвящалось тому, как возбуждать мужчин, но, так как Хони понятия не имела, где взять указанные там благовония и мази, она придумала собственные заменители.

Увидев на следующий день в школе Роджера Мер-тона, она подошла к нему и сказала:

– Мне действительно понравился тот вечер. Может быть, повторим?

Роджеру понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, кто такая Хони.

– О, конечно. Почему бы и нет? Моих предков не будет сегодня вечером. Может, зайдешь часов в восемь?

Когда она пришла к Мертону домой, то принесла с собой маленькую баночку кленового сиропа.

– А это для чего? – поинтересовался Роджер.

– Я тебе покажу, – пообещала Хони.

И показала.

На следующий день Роджер рассказывал о ней одноклассникам:

– Она просто отпад. Вы не поверите, что она вытворяла с теплым сиропом!

А после обеда уже почти десяток парней попытались назначить ей свидание. С этого дня Хони каждый вечер уходила из дома. Парни были счастливы, а от этого и она чувствовала себя очень счастливой.

Родители Хони обрадовались внезапной популярности дочери.

– Наша девочка, может быть, долго расцветала, – с гордостью заявил отец, – но теперь она превратилась в настоящую Тафт!

У Хони всегда были плохие оценки по математике, и она понимала, что с треском провалится на выпускном экзамене. Учитель математики мистер Янсон был холостяком и жил по соседству со школой. Как-то вечером она нанесла ему визит. Открыв дверь, учитель с удивлением уставился на нее.

– Хони! Что тебе нужно?

– Мне нужна ваша помощь, – ответила Хони. – Отец убьет меня, если я провалюсь на экзамене. Я принесла задачи по математике и, если вы не возражаете, хотела бы порешать их вместе с вами.

Янсон замялся на секунду.

– Так не делается, но… ладно.

Мистеру Янсону нравилась Хони. Она не была похожа на других девушек из ее класса. Все они казались развязными и равнодушными, тогда как в Хони чувствовались доброта и забота, она всегда стремилась доставить удовольствие другим.

Мистер Янсон сел на диван рядом с Хони и начал посвящать ее в тайны логарифмов.

Но Хони не интересовали логарифмы. Пока мистер Янсон говорил, она придвигалась к нему все ближе и ближе. И вот уже Хони задышала учителю в шею и в ухо, и, прежде чем мистер Янсон осознал, что происходит, он обнаружил, что брюки у него расстегнуты.

Он в изумлении уставился на свою ученицу.