Нежное безумие

Любовь удовлетворяет и успокаивает. Счастливые люди не движутся. Они просто… существуют. Мы, ненавидящие люди, нечто другое. Мы голодны и отчаянны.

Самые лучшие любовники получаются из ненавидящих людей.

Мягкие всплески воды подо мной расслабляют мускулы и уносят в небытие. Я смотрю на безоблачное небо, пальмы и пейзаж Тодос-Сантоса и поражаюсь, как кто-то, имеющий все, может ощущать так мало.

Кажется, я как деталь пазла, закатившаяся под ковер, которую никто не собирается искать.

– Милая? Детка? – двойная стеклянная дверь открывается, и Мел входит в бирюзовом платье и огромной соломенной шляпе.

Мелоди была чуть меньше меня, когда была такого же возраста. Настоящая балерина: ее ребра торчали, на спине виднелся каждый мускул. Каждый раз она злится и пыхтит около зеркала, жалуясь, что больше не носит нулевой размер. Потом переводит на меня взгляд, быстро извиняясь: «Тот четвертый размер тоже маленький».

Нет, мама. Это просто не идеально. По крайней мере, по твоим стандартам.

Я игнорирую ее, плавая и смотря на пальмы.

Она садится на один из длинных стульев из марокканского красного дерева и потягивает «Маргариту».

– Нам надо поговорить, Дар.

Нет, точно не надо. Мы не делали этого много лет, и не стоит начинать.

– Ты вечно будешь меня игнорировать?

Не вечно. Всего лишь до тех пор, пока не смогу выразить, как ты меня ранила, поставив Бейли, папу и Пенна на первое место. Но, рассказав ей все это, я покажу уязвимость, а единственное, что у меня есть, – это то, что мама считает меня сильной.

– Мне надо кое-что тебе рассказать, и я не хочу, чтобы ты расстроилась.

– Тогда зачем рассказываешь мне в первую очередь?

Я вытягиваю руки и лениво гребу к краю бассейна. Соскальзываю с надувного фламинго и поднимаюсь по лестнице, беру полотенце, вытираюсь насухо и надеваю юбку и милый топ.

– Ты всегда расстраиваешь меня, скрывая поездку в Нью-Йорк, планы Бейли о домашнем обучении, усыновление Пенна, – я встряхиваю влажными волосами.

Она снимает солнечные очки, и наши взгляды встречаются. Ее зеленые глаза сияют от приближающихся слез.

– Один, – шепчет она. – Только один. А сколько всего скрываешь от меня ты?

Я вспомнила о Вии, директоре Причарде, Пенне и встряхнула головой:

– Мне надо идти.

– Дарья…

Хватаю телефон и врываюсь в дом, затем беру ключи от машины и тороплюсь на выход.