Нежное безумие

У завуча был медовый месяц, поэтому классный руководитель отправил меня к директору, когда я разрыдалась прямо в кабинете. Причард был внимателен, хорош собой и молод. Он дал мне салфетки, стакан воды и освобождение от урока физкультуры в тот день.

Я рассказала ему, что совершила ужасную ошибку и не знаю, как рассказать родителям. Когда он спросил, что произошло, я просто дала ему ежедневник и грызла ногти, пока он читал. В конце концов он закрыл дневник и спросил меня:

– Дарья, родители тебя наказывают?

– Нет, – ответила честно я.

– Есть ли у вас дома какие-то особые правила? – Он постукивал пальцами по столу.

Я догадывалась, что нельзя блевать в туфли сестры, но не было чего-то особого. Поэтому я удивленно посмотрела на него:

– Нет.

– Я думаю, что тебе кое-что необходимо, – он перестал стучать пальцами, – чтобы стать более дисциплинированной.

Так началась наша история. Время Дарьи и директора Причарда. Когда я перешла в школу Всех Святых – он отправился за мной. Для него это было повышение. Для меня – облегчением. Директор Причард – названный принцем Причем школы Всех Святых за его привлекательность, – к которому я обращаюсь во имя прощения.

Каждый раз, когда меня поглощает чувство вины, он заставляет меня расплачиваться, и боль уходит.

– Повернись и посмотри на меня, – говорит он стальным голосом.

Я повинуюсь.

– На колени.

Я опускаюсь.

– Склони голову и скажи это!

– Я, Дарья Фоллоуил, и это мой храм. Вы – мой святой отец. Я каюсь во всех грехах и молю об их искуплении.

После визита в кабинет директора я умываюсь холодной водой и размышляю над тем, реально ли сделать вид, что ничего не произошло.

Обнаружив, что меня отправили в тот же класс, где училась моя мать в школе Всех Святых, я первым делом побежала именно к нему. На меня наводит жуть тот факт, что меня бы здесь не было, если бы мои родители не встретились в этом месте. Но больше всего меня пугает то, что практически все могут представить, чем занимались родители за столом мисс Линд.