Нежное безумие

– Заткнись! – одновременно воскликнули Воун и Найт.

Воун сделал шаг, оказавшись под фонарем. Теплый свет попал на израненное Пенном лицо. Под обоими глазами чернели синяки, губы и бровь были порваны, на лбу была огромная шишка, которая завтра вырастет еще сильнее. Он никогда не был настолько сильно избит.

– Не переживай, мать Тереза. Мы не будем зависать слишком долго, – сказал Воун.

– Да? – спросил Найт.

– Блис Ортис только что уговорила его пойти к ней домой потом. Не уверен, что они смогут трахаться в таком состоянии, но думаю, что они откроют для себя что-то новое.

Оба парня мрачно смеются. Блис. И почему я не удивлена. Она помешана на парнях. Притормози, девочка. Обычно меня не беспокоят такие вещи, но Блис тащится по парням так же, как я по своей красоте. Но трогать Пенна – это слишком, потому что, во-первых, он явно сильно ранен, а во-вторых, он был первым, с кем я поцеловалась. А это означает, что никто из школы Всех Святых не имеет права касаться его сейчас.

– Ему восемнадцать.

"– Гасу нужны только тусовки и минет. Не обязательно в таком порядке. Гас придурок, хотя я встречал более изощренных, – сухо ответил Воун. – Он переживет.

– Ты готов лечь с ним в постель ради своих корыстных целей.

– Я залезу в постель к любому, кого смогу обмануть.

Я посмотрела на руки, лежавшие на бедрах. Почему я чувствую себя настолько виноватой? Воун наклонился и похлопал меня по спине, словно старший брат, хотя он на два года младше:

– Не ной. Скалли крепкий сукин сын.

Они не знают. Ни о Вии, ни о Пенне. Ни о моем камешке на шее, ни о Халке, живущем внутри меня.

Я встряхнула волосами и улыбнулась, но я не там. Не в той реальности. Даже когда Найт вез меня домой под удивительным звездным небом, настолько чистым, что у меня заболели глаза.

Найт заглушил двигатель и жестом указал мне в сторону дома. Особняк, выполненный в тосканском стиле, с восемью ваннами, с двухэтажным фойе, винным погребом, балетной студией и бассейном, который выходил прямо из скал, которые мы называли вратами в Эльдорадо.