Нежное безумие

Бейли тоже говорит, что она поддерживает с ней связь, так что догадываюсь, что из ее жизни вычеркнуты только Скалли, и я не могу обвинить ее в этом. Мы ворвались к ней в жизнь и полностью разрушили ее меньше чем за шесть месяцев. Если существовала олимпийская медаль в дисциплине говнюков, то мы с Вией стали бы гордостью нации.

Если мои расчеты верны, то Дарья где-то на территории США. Она звонит очень рано утром и ранним вечером, значит, где-то на Восточном побережье, но, может, и на Среднем Западе. Черт возьми, может, ей просто нравится вставать пораньше, и она где-то недалеко.

Однажды вечером Джейми усадил меня и сказал, что мы едем в колледж Нотр-Дам на проверку факультета, улаживание кое-каких вопросов и чтобы дать ответ «да». Он забронировал билеты в первом классе. Догадываюсь, что он пережил факт того, что мой язык и член побывали в его дочери.

– Я не хочу никакого запрещенного поведения, пока мы в кампусе.

Я бросил брошюру на стол и кивнул:

– Ясно, сэр.

– Иисус. – Он облокотился на спинку дивана и закрыл лицо руками. – Ты такой же живой, как щенок, которого переехал грузовик. Хотя бы делай вид, что ты здесь.

– Я здесь, сэр.

– Но ты отсутствуешь.

Что мне сказать на это? Харе Кришну?[8]

– И перестань называть меня сэр.

– Хотелось бы, чтобы вы перестали так говорить, сэр, с тех пор, как я испытываю чувства к вашей дочери не в сестринской манере."

"Он вздыхает, приподнимается и стучит по столику, чтобы привлечь мое внимание. Но я тот же безжизненный ублюдок, каким и был секунду назад. Жизнь не имеет вкуса, когда Дарьи нет рядом, и тот, кто сказал, что время лечит, точно был под дурью. Чем больше времени проходит, тем сильнее я хочу вырвать сердце из своего тела и позволить ему собрать чемоданы и отправиться на ее поиски.

– Пенн, – предупреждает он. Я бросаю ручку, которую использовал последние десять минут, чтобы описать все дерьмо о нашем путешествии, и встаю.