Незнакомка с родинкой на щеке

Впрочем, Фустов тотчас опомнился и улыбнулся, будто меж нами была какая-то тайна. Добавил с большой бравадой:

— Должно быть, поранился тогда, с Харитоновым. Но, право, даже не заметил, покуда вы не сказали.

— Заметите, когда вам отнимут палец. Покажитесь доктору! – ответила я строже и вернулась на свое место. Не удержалась и плотнее запахнула на груди платок.

Фустов за мною наблюдал:

— Хорошая повязка, - похвалил он. – Мастерская. Видна рука опытной сестры милосердия.

— Вы мне льстите? – бесстрастно уточнила я. – Зачем?

— Что вы – говорю чистую правду.

— Преподает, - ответила я с заминкой. – Читает лекции о культуре балканских народов.

— Н-да… скука, должно быть, смертная. Теперь я гораздо лучше понял, отчего вы ввязались в расследование.

Он снова мне улыбнулся. Кажется, понял господин Фустов что-то не то, но разубеждать его я, разумеется, не стала. Вместо этого спросила:

— Глеб Викторович, а отчего вы предпочли службу в полиции? Ответьте, ежели у нас случился столь откровенный разговорю.

Фустов хмыкнул свысока:

— Какие же, по-вашему, дороги мне были открыты?

— Право, много всего… адвокатская практика, нотариальное дело. Частный сыск, в конце концов, ежели вы мечтали бороться с преступностью.

— Почитаемые кем?

Фустов меня удивляя. Я рассеянно пожала плечами:

— Обществом.

Спрашивая, я отчего-то сама чувствовала себя словно на допросе. Но желание докопаться до сущности господина Фустова не ослабевало: мне предстоит работать с ним бок о бок, я обязательно должна понять, что он за человек.

И Фустов, наконец, ответил без улыбок:

— Лидия Гавриловна, ежели вам хочется знать, то мне нет дела до общества и его мнения.

— Какова же ваша цель? Сделать карьеру? - Я еще внимательнее изучала его лицо.

И впрямь, занимаясь адвокатской практикой, можно обрести опыт, сделать себе имя, сколотить состояние даже при должном усердии… А зачем идут в полицию?

За властью.

— Я вас поняла...

— Осуждаете? – догадался Фустов. И улыбка его сделалась жестокой. - Вы – меня? Я, по крайней мере, не лгу, что меня трогает убийство вовсе незнакомого мне человека.