Незнакомка с родинкой на щеке

— …А если вы посмеете настаивать, то я найду способы предать огласке то, что вы собираетесь скрывать! Я сделаю это! Я люблю вас, дядюшка, но разлучить с мужем не позволю!

Платон Алексеевич так и не ответил ничего, лишь продолжал глядеть прямо и осуждающе.

Нет, его не испугали мои угрозы ничуть – все давно уж было решено...

ЭПИЛОГ

Снег то прекращался ненадолго, то начинал валить с небывалым для начала октября усердием. За неделю Петербург сплошь покрыло белым – впору менять коляски на сани и кутаться в зимние одежды.

Дни для меня тянулись медленно: я ждала, ждала – с самого рассвета и до того часа, как закрывала глаза перед сном – ждала, что явится посыльный от Платона Алексеевича. С добрыми вестями. Да хоть с какими-то вестями…

На чудо я уж не надеялась, молилась только, чтобы дядюшка позволил не расторгать мой брак. И тогда я буду иметь основания поехать к мужу. Тем и жила.

И еще своим малышом, разумеется. Точно через неделю после Покрова я вдруг ясно осознала, что не одна более.

Чувствовал я себя превосходно, но почти никуда не выбиралась в эти дни. Часами сидела у камина. Бралась иногда за шитье, да вскоре то занятие бросала… зато выучила Саньку играть в шахматы. Разбирала с ним букварь, и меньше чем за неделю мы добрались уж до литеры «Т» — мальчик схватывал все на лету, чем неимоверно меня радовал.

Из дому я вышла всего дважды.

В конверт с выездными документами я сунула перед выходом из дому пачку ассигнаций – немного (много у меня никогда не было), но чтобы снять комнату, да не умереть с голоду в первую же неделю, должно хватить.

В конце концов, на новом месте всегда есть шанс начать жизнь заново. По-другому.

— Ох, да ну вас! «По-другому»… – отмахнулась, впрочем, девица. – Вам-то после институтов хорошо поучать, а я одно дело знаю, уж и сами догадались какое…

Она надулась и спрятала нос в меховой воротник, дабы защититься от снега.