Незнакомка с родинкой на щеке

А Глеб Викторович что же? Неужто замышляете что-то за моей спиной?

Якимов был не просто зол – взбешен. Хоть и держался холодно, но глаза его метали молнии. А я неожиданно для себя перепугалась за Фустова. Напрасно он привез меня сюда… хотел уберечь, а в итоге сам будет жестоко наказан. А главное, что весь наш план коту под хвост.

Надобно было сделать что-то, хотя бы от Глеба Викторовича отвести подозрения."

"— Что?! – попыталась тогда изумится я. – Неужто станете убеждать, будто Фустов не по вашей воле увез меня на Гороховую?!

Якимов сощурился, кажется, не готовый поверить.

— И можете считать, что добились своего! Я… я расскажу вам правду…

Якимов упускать шанса не стал:

— Так это вы застрелили Иду Шекловскую? Отвечайте! – с окриком вопросил он.

— Я… – Захлебываясь собственными слезами, я подняла на него сколь могла искренний взгляд: - Да, это сделала я! Но, ей-Богу, сожалею об этом… словно морок какой нашел. Я не ведала тогда, что творю – вы должны понять!

Якимов смотрел на меня холодно, совсем не растроганный моими слезами.

— Лидия Гавриловна, голубушка, вы большая умница, что сказали мне правду, - он утешающе гладил меня по рукам и даже сделал жест своим людям вовсе выйти прочь. – И я понимаю вас. В вашем положении – не мудрено, что вы совершили несколько… опрометчивый поступок.

Я часто закивала, утирая слезы тыльной стороной ладоней:

— Да-да, Глеб Викторович вполне живо описал, что меня ждет, ежели сознаюсь в убийстве. Потому я решилась. Я напишу то, что вы хотите. Уверена, Женя поймет… быть может, он бы сам просил меня сделать это, если б мы увиделись.

Я тогда с мольбою подняла на него взгляд: вдруг сочтет за лучшее и впрямь позволить мне увидеться с мужем? Хоть издали… хоть на пару минут.

Но Якимов не поддался:

— Вы правы, Лидия Гавриловна, - хмыкнул он. - Скажу вам больше: ваш супруг уже дал показания. Он сознался в убийстве, дабы спасти вас от тюрьмы.

Я даже позабыла, что нужно плакать и изумленно смотрел на своего мучителя.