Незнакомка с родинкой на щеке

А самое главное: умирающий Дава Шекловский пытался всучить мне книгу. Книгу Бакунина, том первый. Такую же точно, том второй, подбросили нам в дом – именно подбросили, теперь уж я в этом не сомневалась. И сделал это, разумеется, тот же, кто инициировал обыск.

— Я не ошиблась насчет Якимова, - твердо сказала я вслух. – Распоряжения Зимину и Шекловскому действительно исходили от него. А то, что Зимину не знаком сей человек, означает лишь, что передавались распоряжения не лично. Был еще кто-то. Четвертый участник «Рокота».

Связующее звено между Якимовым и Зиминым. Якимов должен был встречаться с кем-то в эти дни, и вы обязаны выяснить, с кем!

Глеб Викторович, подумав, согласился. Он нахмурился, припоминая:

— За неделю через его кабинет прошла уйма людей… кто угодно мог. И все же его посещали сплошь чиновники разных рангов. Нет, полагаю, встречаться в стенах Главного штаба они бы не стали.

Я кивнула – он был прав.

— Знаете, - в порыве Фустов вновь пересел на скамью напротив, - а ведь была одна странная поездка – дня два назад.

Якимов по обыкновению чуть свет приезжает в Главный штаб и, если и покидает свой кабинет в течение дня, то едет к вам, в тюрьму на Шпалерной. А в тот день со Шпалерной прямиком поехал на юг.

— Куда именно? – всполошилась я.

— Не могу знать. Уехал вдоль Литейного проспекта, а после я потерял его из виду…

— До чего досадно!

— …но уже через час Якимов вновь был в Главном штабе, - поторопился договорить Глеб Викторович.

– И вернулся с книгами – я подумал тогда, что он лишь выбрался в букинистическую лавку.

— В букинистическую лавку? - эхом повторила я и почувствовала, как учащенно забилось сердце. – Или в библиотеку…

Даже в панике ухватилась за сидение, ибо отсутствие сна не прошло бесследно. Но объясняться не пришлось: экипаж уже остановился у здания градоначальства на Гороховой, потому мы разом умолкли.

После же, когда Фустов, нарочито демонстрируя грубость, за локоть вывел меня наружу, волей-неволей, я действительно отвлеклась – там, на нижней ступеньке сидел Санька.

Тот мальчик, сын моей кухарки. Сидел, очевидно, уже давно и кого-то поджидал. А при виде меня живо вскочил на ноги, уж не оставляя сомнений, кого именно поджидал. Но ничего не сказал мне, и я лишь молча проследила за ним взглядом. Даже когда Фустов прикрикнул на мальчика, велев убираться вон – Санька решительно поджал губы и с места не двинулся.