Незнакомка с родинкой на щеке

- Так их теперь несколько?

— Двое. - Я, кажется, даже знала их фамилии – Зимин и Шекловский. Однако называть их Фустову не торопилась. К тому же видела, что он не верит мне. Но все равно продолжила. – Минимум двое. Один из них – Клетчатый. Но они, разумеется, действуют не по своей воле, они подчинены кому-то. Именно этот третий выбрал Ксению Хаткевич жертвой! Подумайте сами: будь Хаткевич убийцей Ксении – он бы сделал все иначе! И уж точно не затевал всю эту историю с листовками «Рокота» и газетами…"

"Фустов, что удивительно, не торопился вновь перебить меня злой усмешкой.

— Я не знаю, кто он, этот третий – сумасшедший фанатик, очередной народоволец или… или…

— Ну же, договаривайте, - уже вполне спокойно вмешался Глеб Викторович. – Или – кто? Тот, кто распространил слухи о «Рокоте» по газетам? Ваш супруг?

— Нет-нет! – я упрямо помотала головой. – Вы не так все поняли. Мой муж и сам подчинен определенным людям…

Чтобы Фустов меня услышал, я должна была говорить веско и без истерических ноток в голосе.

— …Людям, занимающим самые высшие посты во власти…

Конкретное имя я называть все-таки не рискнула, ибо совсем не была уверена, что просто выдаю желаемое за действительное.

И я даже поторопилась тотчас добавить:

— Повторюсь – это лишь одна из версий! Вовсе не исключено, что этот «третий» — фанатик.

— Ваш муж стал бы иметь дело с фанатиком? – совсем тихо уточнил Фустов.

И я вынуждена была признаться самой себе:

— Нет…

Глава XXVII

Пожалуй, еще ни разу за свою семейную жизнь я не возвращалась домой с такой неохотой. С удовольствием поехала бы сейчас хоть на Гороховую, хоть к Тучиным – но откладывать и дальше разговор с мужем невозможно. Как бы ни было страшно – нужно сделать это. Ведь это Женя! Я знаю его. Как же смею я в нем сомневаться?!

Однако супруг снова меня удивил: во-первых, он уже был дома.

Столь серьезное выражение лица у него было при этом… Ей-Богу, первым делом мне подумалось, он уже знает, где я нынче была, о чем разговаривала и с кем целовалась. И теперь пакует мои вещи, дабы отправить неверную в монастырь.