Нежный плут

Джеймс сразу разглядел, кто пришел его освобождать, поскольку женщина держалась немного позади остальных. Но, по ее мнению, он сказал бы то же самое, если бы и знал о ее присутствии.

– Тебе не стоило беспокоиться, старина. Я заслужил виселицу за то, чему позволил здесь случиться.

Джорджина не придала значения слову «позволил». Она слышала, что Джеймс с омерзением относится к своему положению женатого человека. Конни, по-видимому, понял его так же.

– Это правда? Тебя действительно женили?

– Откуда ты узнал?

– Конечно, мне сказала маленькая невеста, – Конни захохотал и едва выговорил последние слова.

– Должен. Вижу, как ты давишься от смеха, – огрызнулся Джеймс. – Если ты ее видел, то где ты оставил эту вероломную негодницу?

Конни огляделся.

– Она была здесь.

– Джорджи?

Джорджина стояла возле лестницы, съежившись при звуках, похожих на проклятия. Она подумала, какие громкие, грубые голоса у ее братьев. Стиснув зубы и сжав кулаки, женщина бросилась вниз по ступеням.

– Проклятый идиот. Хочешь разбудить весь дом и соседей? Или тебе так понравилось сидеть взаперти…

На этих словах Джорджину прервали, закрыв рот ладонью. Это была рука Джеймса. До того, как женщина начала сопротивляться, он сорвал с себя шарф, который оказался вполне эффективным кляпом.

Наблюдая за происходящим, Конни не проронил ни слова, тем более когда заметил, что Джорджина и не пытается вырваться. Поведение Джеймса выглядело более интересным. Он мог попросить помощи, но не стал, однако и не отпускал запястье Джорджины.

– Совершенно ясно, что ее нельзя оставлять здесь, – возбужденно произнес капитан.

– Конечно, нет, – кивнул Конни.

– Она поднимет тревогу.

– Конечно, поднимет.

– Знаешь, ты не обязан со мной соглашаться.

– Конечно, не обязан. Но мои зубы… Я их очень берегу.

ГЛАВА XXXVII

Обессиленная Джорджина сидела в кресле перед бортовыми окошками, равнодушно глядя на холодную поверхность Атлантического океана, окружавшую «Принцессу Анну». Она услышала, как открылась дверь и раздались шаги, но не поинтересовалась, кто нарушил ее одиночество. Ей это было известно и так. Только Джеймс входил в ее каюту без стука.