Невольник мести (= Инстинкт бойца)

Но я не убивал никого.

– Тебя об этом не спрашивают. Запевала! – позвал Пантюхин командира. – Тут клиент из диверсионного центра.

Заплетин в это время занимался двумя наемниками из Татарстана, выдававшими себя за арабов.

Старший лейтенант оставил их на попечение бойцов и подошел к Леониду Ящуку вплотную.

– Смотреть в глаза! – приказал он наемнику. – Пантера, будь рядом. Если он замешкается, отрубишь ему вторую руку. Потом голову.

Командир разведчиков, не отрывая от Ящука взгляда и не мигая, очень долго вынимал сигареты, чиркал спичками и раскуривал «Приму».

– Особенности центра, кто преподаватели? Отвечай, живо!

Заплетин слушал Ящука, и в какой-то момент на его отнюдь не мягком лице проскользнула явная заинтересованность.

– Как фамилия того полковника? – спросил он, когда Ящук умолк.

– Я не знаю.

– Пантера! – позвал, не оборачиваясь, Заплетин.

Пантюхин поиграл ножом и сощурил глаза.

– Отойди-ка в сторонку, Запевала, – попросил он командира.

Они называли друг друга по кличкам и только по кличкам, порой забывая свои имена.

Это правило распространялось не только на время рейдов – в расположении палаток роты тоже не звучало никаких имен. В эфир выходили каждый под своим порядковым номером. Первый расчет начинался с цифры 1. Командир расчета Заплетин имел позывные Один-Одиннадцать, лейтенант Пантюхин – Один-Четыре. Сейчас боец с позывными Один-Четыре готов был выполнить приказ командира, сжимая удобную рукоятку ножа.

– Я не знаю! – Предчувствие близкого конца выбило из глаз украинца слезы.

Он рухнул на колени и глядел то на высокого командира расчета, который должен был проводить людей Давлатова до границы с Азербайджаном, то на маленького разведчика с кошачьим взглядом. – Я не знаю его фамилию. Я даже его лица ни разу не видел. Он высокий, грузный...

– Встать! – распорядился старший лейтенант, послушав Ящука еще минуту-две. – Скутер, подними его.

Горчихин легко, без особых усилий оторвал бандита от земли и поглядывал на Пантюхина.

Поймав утвердительный кивок командира, Пантера сделал шаг вперед."

"– Отпусти его, Скутер.

Алексей резко отпрянул, когда с коротким замахом Пантера по самую рукоятку вогнал нож под ухо наемнику. Выдернув лезвие, Пантюхин по привычке вытер его об униформу боевика. Тот стоял навытяжку, словно сверху его проткнули ломом. Из-под уха хлестала кровь, она шла и из раскрытого рта, а украинец все стоял, широко открытыми глазами глядя прямо перед собой.