Невольник мести (= Инстинкт бойца)

Сам контрразведчик не успел ни расспросить Постнова, ни сам высказаться по этой теме, подвергшись жесткому прессингу со стороны совбезовского чиновника.

Полковник посмотрел на часы: через двадцать минут Постное вернется к себе и ознакомится с донесением.

Катя Скворцова еще вчера телефонным звонком предупредила Эйдинова, что, возможно, не выйдет на работу, сославшись на высокую температуру. Однако утром пришла.

Владимир Николаевич вызвал Скворцову и сам закрыл за ней дверь. Не приглашая, как обычно, сесть, взял девушку за руку и негромко сказал:

– Катя, тебе нужно уходить.

Катя издергалась за эти дни, на ее осунувшемся лице жили одни глаза. Сейчас она плохо владела собой. Облизнув пересохшие губы, она, изображая недоумение, пожала плечами:

– Владимир Николаевич, я не понимаю, о чем вы говорите. Куда уходить?

– Не знаю. Но уходить нужно очень быстро, у тебя максимум полчаса.

Скворцова отрицательно покачала головой. Хотя была в курсе того, что на автоответчике Марковцева остался голос Петрова: «Сергей, как ты и просил, я все узнал: он похоронен...» Марк достаточно толково подставил начальника 1-й группы.

– Я давно подозревал, что ты работаешь на Постнова, – сказал Эйдинов, – а час назад получил тому подтверждение.

Полковник хотел добавить: «Иди и жди Сергея, он единственный человек, который может спасти тебя», – но махнул рукой. Он не переставал удивляться Марковцеву. И если Постнов допускал мысль, что Марк все же повернет диверсионную группу назад, то Эйдинов твердо был уверен, что Сергей пройдет до конца.

– Владимир Николаевич, что случилось? Ведь что-то еще произошло, да? – Катя так и не двинулась к двери.

Чуть помешкав, Эйдинов решил, что не стоит что-то скрывать от своего теперь уже бывшего агента.

– Планы операции с минуты на минуту станут известны Бараеву. Стало быть, вскоре о них узнают в центре Давлатова. И ничего нельзя предпринять, – полковник снова отметил время. – Группа на пути к базе.