Чужестранка

Взгляд Айена следовал за движением ее рук, которые двигались сверху вниз, снизу-вверх, разглаживая ткань на животе.

— Вначале это немного похоже на газы в животе, — сказала она, смеясь, и ткнула большим пальцем ноги в живот своего брата. — Вот здесь — словно пузырьки бегают в животе. Но с течением времени ты вдруг почувствуешь движение ребенка, и это похоже, словно рыбка трепыхнулась на крючке, но это ощущение мгновенное, и ты даже не успеваешь понять, показалось тебе это или нет.

Словно протестуя против таких слов, ее невидимый компаньон задвигался, выпирая то с одной стороны, то с другой.

— Думаю, ты сейчас права, — заметил Джейми, с удивлением следя за движениями.

— О да. — Она положила руку на выпуклость, словно успокаивая ребенка. — Знаешь, они могут спать несколько часов подряд. Иногда я даже пугаюсь, не умер ли, когда долго нет никакого движения. И тогда я пытаюсь разбудить его. — Она ткнула рукой в бок и тут же сильно ткнула в другой. — И ты счастлива, когда он снова толкает тебя.

Дженни больше не смотрела на меня. Ее взгляд был устремлен на мужа, и я знала, что для нее уже не было здесь ни меня, ни ее брата. Между нею и Айеном возникла такая связь, словно эти слова уже не раз были сказаны, но он не устал их слушать.

Дженни заговорила тише, а руки ее снова поднялись к грудям, тяжелым, манящим под легким лифом.

— А в последний месяц начинает прибывать молоко. Ты чувствуешь, как наполняешься понемногу, каждый раз, когда ребенок двигается. Затем груди вдруг набухают. — Она снова обхватила живот руками. — И боль исчезает, появляется захватывающее ощущение. А потом твои груди покалывает, словно они вот-вот взорвутся, если ребенок не высосет молоко.

Она закрыла глаза, откинулась, гладя свой большой живот снова и снова, ритмично, словно творя заклинание.

В комнате наступила тишина, пронизанная чувством, лежащим в основе страсти, — непреодолимым желанием соединиться и творить. Я могла бы сосчитать все волоски на теле Джейми, не глядя на него. Я знала, что каждый волосок стоял дыбом.

Дженни открыла глаза и подарила своему мужу улыбку, обещающую бесконечное блаженство.