Чужестранка

Подобные жалобы — дело самое обычное, особенно для того времени: англичане, прежде всего военные, были исключительно непопулярны в тогдашней горной Шотландии. Удивительно другое: все эти жалобы на Рэндолла оставались без последствий, даже самые серьезные.

Викарий, не в состоянии долее сдерживаться, вмешался:

— Совершенно верно! Офицеров той поры никак нельзя мерить по современным стандартам, они могли позволить себе многое. Но это и в самом деле странно: жалобы не только не расследовались с вынесением последующих решений, они просто больше нигде не упоминались.

Фрэнк, скосив глаза на бумаги, задумчиво поскреб в затылке.

— Вы, вероятно, правы. И это должен быть весьма влиятельный человек. Может, какая-нибудь шишка в армейской иерархии или представитель высшей знати.

— А возможно…

Викарий был вынужден прервать свою речь, так как в комнату вошла экономка, миссис Грэхем.

— Предлагаю вам немножко подкрепиться, джентльмены, — сказала она и уверенным движением водрузила на письменный стол чайный поднос.

Викарий с молниеносной быстротой подхватил со стола свои бесценные документы. Миссис Грэхем посмотрела на меня острым, оценивающим взглядом подвижных, блестящих, словно глазурь на фарфоре, слегка прищуренных глаз.

— Я принесла только две чашки, потому что подумала, может, миссис Рэндолл присоединится ко мне в кухне.

Я не дала ей закончить и поспешно вскочила с кресла с полной готовностью принять ее предложение. Мы еще не успели закрыть дверь в кухню, а теоретические споры уже возобновились.

Чай был горячий и ароматный, в нем кружились распаренные чайные листочки.

— Ммм, — произнесла я, поставив на стол чашку, — я так давно не пробовала улонга.[6]

Миссис Грэхем кивнула с сияющей улыбкой, радуясь тому, что я оценила ее усилия сделать мне приятное.

— Во время войны купить такой чай было невозможно, — сказала миссис Грэхем. — А ведь это самый лучший чай для заварки. Ужасно было пить так долго один только «Эрл Грей»! Листочки так быстро оседают на дно чайника, что на них не погадаешь.

— Вы умеете гадать по чаинкам? — спросила я полушутя.