Чужестранка

Было ясно, что он уже никогда не поведет своих людей в бой. Но был еще Дугал, крепкий и здоровый, хотя порою безрассудный и слишком горячий. Он встал за креслом брата и поклялся слушать его во всем, быть его ногами и его рукой, держащей меч в битве. И тогда предложили, чтобы Колум стал лэрдом и руководил всем в обычное, мирное время, а Дугал был назначен военачальником клана и руководил им во время военных действий. Так создалось это положение, не имевшее прецедента.

Скромность, с которой Гоуэн произнес слова «и тогда предложили», сделала совершенно ясным, кто предложил.

— А чей вы человек? — спросила я. — Колума или Дугала?

— Мои интересы связаны с кланом Маккензи в целом, — дипломатично ответил юрист, — но присягу по форме я принес Колуму.

Присягу по форме, скажите на милость, подумала я. Видела я, как они присягали, но не заметила среди такого большого скопления народа маленькой фигурки законника. Ни один из тех, кто участвовал в церемонии, не мог остаться к ней равнодушным.

— Он, должно быть, нашел в вашем лице достойного помощника, — сказала я.

— О, я делаю кое-что время от времени, — ответил он. — Немногое. Как делаю и для других. Если вы, дорогая моя, нуждаетесь в совете, — он просиял сердечнейшей улыбкой, — располагайте мной. Уверяю вас, что на мое благоразумие вы можете положиться.

Он любезно поклонился мне.

— До такой же степени, как на вашу лояльность по отношению к Колуму Маккензи? — Я подняла брови, задавая этот вопрос.

Маленькие выцветшие карие глазки встретились с моими, и в самой их глубине я увидела не только ум, но и чувство юмора.

— Вот именно, — ответил он, ничуть не смутившись. — Стоит попробовать.

— Наверное, так и есть, — сказала на это я, скорее забавляясь, нежели сердясь. — Но я уверяю вас, мистер Гоуэн, что не нуждаюсь в вашем благоразумии, по крайней мере теперь.

Однако это заразительно, подумалось мне, я выражаюсь почти так же, как и он.

— Я английская леди, — твердо продолжала я, — и ничего больше. Колум зря тратит время — свое и ваше, — пытаясь выведать секреты, которых попросту не существует.

А о тех, что существуют, сказать нельзя, подумала я. Благоразумие мистера Гоуэна, возможно, и не имеет границ, но отнюдь не его доверчивость.