Наташа, не реви! Мы всё починим

- Ты же знаешь, у меня самолёт. Да и формально, это моя студия, а не твоя. Так что не указывай матери!

- Золотишко советую снять, - цежу я. - И сопротивление при аресте не оказывать. Заломают, наручники наденут.

Припухнув, молчит, поглядывая на Наташу.

Слышу, как срабатывает лифт.

Наташу надо срочно изолировать, она душа добрая, может начать препятствовать воспитательной работе.

Известно мне даже что скажет, мол пожилой человек... А пожилой этот человек тут же с инфарктом очередным в ноги рухнет.

А я уже на своей работе давно понял, что возраст нихера не оправдание.

- Наталья, тушь потекла, - шепчу ей. - Умойся...

- Да?! - смутившись, прикасается пальцами к щекам.

- Давай-давай... А то как панда.

Подталкиваю ее в сторону ванной.

И только она заходит, подпираю стулом дверь и сажусь на него.

Заходит наряд, начинается представление. С обмороками, сердечным приступом, стенаниями безвинно пострадавшей старушки.

Но я и не такие шоу видел.

- Саш! - дёргает ручку Наташа. - Что происходит?..

Игнорирую, пока Люцифера не уводят.

Пятнадцать суток, как обещал, я конечно ее держать не буду, но с цыганами прокачу, и к веселым солевичкам на приходе запихаю. Для восстановления кровообращения, так сказать, и обозначения границ дозволенного. Невротика из окна - это недозволенное мероприятие. Это - за гранью.

Вообще, первый признак бытового психопата - жестокость к животным.

Они уходят, я закрываю дверь. Выпускаю Наташу.

Она молча садится на стульчик, смиренно складывая руки на колени.

- Ничего не говори, - предупреждаю я строго, доставая сигарету. - У тебя нет на эту тему комментариев.

- А у меня и нет... - шепчет, обессиленно, опуская взгляд.

- Вот и молодец! Давно пора уже самой было ее послать.

- Я просто знаешь, всегда боюсь, что случиться что-нибудь, а мне обратиться не к кому. Если сделаю так.

- Есть к кому. Ко мне обратишься.

- А если мы расстанемся?

- Даже если расстанемся.

- Спасибо.

- Но мы не расстанемся.

Курю на балконе, всматриваясь вниз."

"Первый этаж - нежилое, крыша выступает. Там глубокий сугроб и видна вмятина, куда, вероятно, приземлился кошак. Но фонари ещё не зажглись и в сумерках не видно, куда он двинул дальше.

Но живой, сто пудов.