Невинность в расплату

Покачнется империя Багировых или нет.

Если увидят, что брешь пошла, тогда уже плечи и выпрямят. В стойку встанут. Открыто наступление начнут. И тогда никакими средствами не погнушаются.

Ну, а если мы на корню все попытки нас разломать, задавим, то сами же первыми к нам и прибегут. Кланяться в ноги будут. Примут все мои условия и отступные. И еще спасибо скажут. За щедрость. Скажут, что, по большому счету их убитый родственник даже и не стоил тех благ, которые я им за него даю. Руки целовать будут. Благодетелем еще назовут.

Крысы. Самые настоящие крысы. Что с них взять?

Ненавижу крыс. Слабаков. Тех, что бьют из-за угла. Вонзают нож в спину.

Сколько себя помню. Всегда открыто бросал вызов. Везде.

На ринге, когда проходил обкатку боями без правил. Выходя против самых сильных противников. Тех, что, казалось, одним пальцем меня по всему рингу на хрен вместе с кишками и размажут.

И в бизнесе.

Никогда не прятался за спину отца. За его авторитет."

"Действовал сам. Строил, выкручиваясь и придумывая свое.

Даже когда угрожали. Когда на кону стояло все. Когда расклад был такой, что даже пыли от меня не осталось бы.

Всегда.

Всегда я открыто бросал вызов. Смело смотрел противнику в глаза. Криво усмехался на ствол у виска и посылал на хер. Спокойно. Уравновешенно. Даже не вспотев ни разу.

Ведь вызов надо бросать тем, кто в сто раз сильнее. Тем, кто реально способен тебе переломить хребет. Только так этот хребет и станет стальным.

Иначе так и останешься топтаться всю жизнь на одном месте.

Серостью так и останешься.

А если ты серость, то лучше уже пусть тебе твой хилый хребет и выдерут на хрен. В узел завяжут и вышвырнут на помойку.

Можно все потерять. Потерпеть крах. Лишиться всего, что было создано.

Но быть слабаком — это самое жуткое дно. Самое мерзкое. Впору застрелиться.

Жизнь меня научила самому главному.

Сильный враг всегда не так опасен, как слабак.

Ничтожество, оно всегда ненавидит тех, кто сильнее. У кого больше денег и власти. Не пытается вытянуться само.

Оно смотрит со стороны. Заглядывает в рот. Кланяется.

И ненавидит.

В любой момент нанесет удар, которого не ожидаешь. Так оно чувствует компенсацию за собственную убогость.

Слабаков, жалких, ничтожных, никогда нельзя сбрасывать со счетов. Эти мерзкие твари способны принести много урона.

— Какого хрена мы церемонимся, брат?

Арман психует.

Уже опять пускает пар из ушей.

— Танцы какие-то с ними танцуем.