Невинная для Лютого. Искупление

— Не говорил еще Лине, не хочу лишний раз тревожить. Нет, спасибо. Я уже дома позавтракаю, — подошел к тете, поцеловал в щеку и поспешил к выходу, но она остановила:

— Ты обеспокоен чем-то еще.

— Ты была у Милы на кладбище после нашего возвращения?

— Забегала, чтобы снег убрать и проверить все ли в порядке. А что?

— Да ерунда, — отмахнулся я. Хотя тревога не оставляла, грызла, будто под ребрами завелись термиты. — Все, убежал.

— Как Саша? — добавила масла в огонь тетя.

— Все сложно, — я не обернулся.

— Больше терпения, сынок. Мальчик напуган, ему нужно привыкнуть к новому дому. Плюс здоровье слабое…

— Сын меня не помнит, — перебил я и опустил голову на грудь, сжал губы и слегка стукнул кулаком по косяку. — Вообще не помнит.

— Много времени прошло. Ему тоже было непросто все это пережить.

— Мы так и не узнали, что случилось. Сер… — я поперхнулся, — этот урод все еще молчит. И на суде молчал. Скотина.

— Леш, сейчас главное Лина и Саша, оставь расследование. Виновный наказан, не терзай себя и других.

— Ты права, но… — я потер кулаком грудь. Так свербило там. — У меня такое мерзкое ощущение последнее время, будто мы что-то упускаем.

— Езжай домой, а то Лина беспокоится, наверное.

Я кивнул и молча ушел. Оставив за спиной холодные мысли и темные сомнения. Тетя Маша правильно говорит, нужно учиться жить дальше.

За ночь, пока спасали конюшню от обвала, машину занесло снегом.

Я обернулся в ужасе. Никого вокруг. Только сосны поскрипывают и птицы воспевают на ветвях скорое приближение марта. А пока зверствует лютый, по-нашему — февраль.

Я изучил надрез на фото. Идеально по диагонали, будто лезвием.

Только одна тварь могла так сделать. Но он же мертв. Мертв!

Или снова обман и игра в марионетки? Сердцу стало тесно в груди. Оно заколотилось, прыгнуло вверх и заперло дыхание. Я согнулся и долго приходил в себя."

"Такие вещи не случайны, фото сами по снегу не скользят и в воздухе не распадаются на части. Это человек сделал. Значит, над моей семьей нависла новая гроза.