Невинная для Лютого. Искупление

— Что там? Скажите же… Пожалуйста.

Я едва могла шевелить губами, от нарастающего ужаса перед глазами темнело, боль резала сильнее ножа Чеха, переворачивала всё внутри. По щекам катились слёзы.

— Пожалуйста…

Врач подняла голову и едва слышно приказала:

— Спасаем мать."

"У меня внутри всё оборвалось. Стало невозможно дышать, будто грудь придавило ледяной глыбой.

«Нет, нет, нет», — мысленно молила я, глядя в зелёные глаза врача. Но она отвела взгляд, как и другие, старалась на меня не смотреть.

— Ум-мол-ляю… Вы же женщина. У вас есть дети?

Она застыла на миг, потом всё же кивнула.

— Согласие подпишу. Что угодно, — я неотрывно смотрела на неё, теряя последние крохи сил, преодолевая слабость и головокружение. — Только… спасите мою дочь! Пожалуйста! Мой ребёнок… Она должна жить! Доктор…

Ткань выскользнула из пальцев, а я рухнула назад, почти проваливаясь в темноту небытия.

— Молю, — упрямо шептала, хоть не была уверена, что меня услышат. — Моя девочка. Спасите моего ребёнка. Пожалуйста…

Последнее, что я видела, — женщина коротко кивнула. Я улыбнулась и закрыла глаза.

Стало легко и свободно.

Я уже не ощущала боли, не чувствовала тела. Всё растворилось. Осталось лишь прошлое. Наше с Лёшей прошлое.

Вот муж впервые опускается на колени, трогает мой живот, прислушивается к шевелению малышки, целует мой выступающий пупок.

И смотрит мне в глаза так долго, так пронзительно. Умоляя простить.

Любимый.

Я тебя прощаю за всё, что ты сделал. С радостью прощаю! Ты спас меня, вырвал из расписанной Чехом и Носовым судьбы, научил любить кого-то больше жизни. И я благодарна тебе.

Жаль, что не могу сказать это лично. Но я спокойна за детей. Ты вырастишь и нашего сына, и малышку. Я буду смотреть на вас оттуда, с небес. Буду радоваться, что вы живы. Буду оберегать и защищать.

Потому что очень сильно вас люблю.

Назови дочку Милой.

Глава 60

Лютый

Женщина пристально посмотрела на Звонарёва и кивнула, подавая сигнал. После чего зажмурилась, будто боялась, что ее начнут бить.

Чех фыркнул и откинулся на спинку сидения. То, чем он меня привязывал к себе, то, чем обманывал столько лет — рассыпалось.

Он знал, уже тогда знал, кто занес топор над моей судьбой. Знал и играл на этом. Сука. Тварь.