Невинная для Лютого. Искупление

Я всхлипывала каждый раз, разрываясь от невыносимого наслаждения, когда муж заполнял меня, и едва не теряла сознание. С трудом дышала, боялась слишком громко стонать и хотела кричать. Гладила напряженную грудь мужа и наслаждалась его прекрасным телом. Сходила с ума от желания ощутить больше, жарче, глубже, но Лёша контролировал глубину, не растворяясь полностью, заботясь обо мне и ребёнке.

Стоило ему коснуться набухшего влажного бугорка пальцами, как внутри что-то взорвалось, стянуло поясницу, дернуло позвоночник, и меня наполнило глубинное тепло, будто лава по телу растеклась.

Мы замерли, сплетенные телами, дышали глубоко и не разрывали взглядов. Лёша мягко поглаживал мне спину и так многозначительно молчал. Все было ясно по горящим глазам, что будто омутами темного озера втягивали меня в себя, — он счастлив. Приподняв ладони выше, на лопатки, муж потянулся ко мне и плавно перекатил на спину.

— Как ты? Все в порядке? — передвинулся выше и пальцами другой руки коснулся моего вспотевшего виска, скользнул ниже, по скуле, обвел нежно грудь и спрятал ее под ладонью. Вторая рука оставалась у меня между ног, а я распластанная на постели, словно звезда, казалась себе такой порочной и бесстыдной, но было плевать.

— Лина-а-а, не молчи, пожалуйста, — Лёша повторил и наклонился ближе. — Ты меня пугаешь, — приложил ухо к животу. Прислушался. — Он так окаменел, когда ты кончала, я боялся шевелиться, чтобы не сделать тебе больно. И маленькой плохо. Это нормально, что он напрягается? Я, если честно, не помню уже ничего о беременности на последних сроках.

— Молчу, потому что нет слов, Лёша, — шепнула я, оглаживая его грудь.

От тепла его ладоней тонус отступил, и малышка упруго толкнулась. Хорошо, что не по мочевику попало, а куда-то вверх, прямо Лёше в ладонь. Он заулыбался и прижал губы к пупку.

— Бусинка, не дерись, дай маме отдохнуть, — прошептал Леша и, продолжая поглаживать живот, переместился выше, лег рядом, помог мне расположиться на его сильном плече и натянул на нас покрывало.