Невинная для Лютого. Искупление

Перехватила пальцы Лёши и, рассматривая сбитые костяшки, погладила по одному из заметных шрамов.

— Раньше меня пугали твои шрамы, — призналась я. — Потом я перестала их замечать. А теперь, когда я на них смотрю, у меня замирает сердце. Мне больно видеть их… И в то же время я люблю каждый из них. Они как символ, что даже самая большая боль проходит, любая рана рано или поздно затягивается, и жизнь продолжается."

"Посмотрела в тёмные глаза мужа и спросила то, что так тревожило:

— Твоя рана действительно затянулась? Мне жаль, что ты потерял жену, Лёш.

Леша вдруг поднялся, стиснул мои плечи, отодвинул немного, чтобы освободить место. На его лице плавала странная нечитаемая эмоция.

Взгляд мужа спрятался за ресницами, а тяжелая челюсть сжалась, будто из губ вот-вот вырвется вой или лай. Я затаила дыхание, уже пожалев, что начала задавать вопросы, как Лёша неожиданно молча покинул комнату.

Хлопнула дверь, а я медленно села на кровать. Глядя в стену, полностью растерянная и дезориентированная, дышала поверхностно и часто.

Нет, не буду плакать! Даже зная, что не зажила его рана, ну стану ронять слёз.

И что теперь? Я сдамся?

Да ни за что! Сжав кулаки, я решительно кивнула. Я — дочь Кирсанова! я никогда не отступаю. Теперь, когда я знаю, где у Лёши болит, я… помогу! Сделаю всё, чтобы поддержать мужа и залечить его душевные раны.

Буду ежедневно менять повязки на его сердце, как только что на бедре, ласковой заботой. Окружу его нежностью. Покажу, что могу быть хорошей женой и отличной хозяйкой.

Теперь, когда я уже не сомневалась ни в себе, ни терялась в сомнениях, выстроила план дальнейшей жизни, я спокойно приняла душ и, облачившись в шёлковую сорочку, улеглась в кровать. Лёше нужно время, и я дам ему его. Будто дикий зверь, он убежал, но обязательно вернётся. А я буду ждать его под одеялом.

Дверь распахнулась, заставив меня вздрогнуть при виде тёмной фигуры, застывшей у выхода. Лёша был сам на себя не похож.