Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

В последнее время ей иногда удавалось подавить эти странные всплывающие непонятно откуда ощущения – эти покалывания кончиков пальцев, этот туман в голове, этот жгущий изнутри огонь, после которого и начиналось самое страшное. Нужно сделать над собой усилие – и возможно, всё пройдёт, обойдётся без последствий.

Амалия прижала руки к груди, закрыла глаза. Губы сами начали шептать короткие застревающие на языке слова. Она не понимала их смысл. Они делали ей больно, жалили, будто змея – но она чувствовала, что должна их проговорить – иначе «приступ» не остановить.

С каждым произнесённым звуком становилось всё невыносимее – её начало знобить и ломать, тошнота подступила к горлу, сделалось трудно дышать. Но она всё твердила и твердила странные фразы, которые, кажется, слышала когда-то очень-очень давно в детстве.

– Амалия, вы тут?! – голос из коридора заставил на мгновение прерваться.

Маркель. Зачем он пришёл? Святые отцы, зачем?! У Амалии уже почти получилось подавить «приступ». А принц может помешать.

Она с ещё большим отчаянием продолжила шептать слова, едва сдерживая стон от сдавливающей всё сильнее боли.

– Амалия, отзовитесь немедленно, или я сию же минуту войду!

Его Высочество действительно может войти. Она чувствовала по его голосу – он как никогда серьёзен. Мужчина в дамской комнате – если кто-то увидит, про принца будут ходить ещё более ужасные слухи.

Амалия стала шептать слова ещё быстрее. Надо успеть! Язык не слушался, но она упрямо повторяла режущие ухо звуки. Ещё, ещё быстрее!.

. Наконец, она почувствовала, как «приступ» отступает, и одновременно наваливается дикая слабость. Ровно в этот момент дверь в дамскую комнату распахнулась.

Глава 25. Аромат осени и дождя

Маркель сразу увидел её. Бледную растерянную напуганную. Она опиралась спиной на стену и прижимала руки к груди.

– Всё хорошо, Ваше Высочество, – прошептала бескровными губами. – Мне просто стало душно.

Пошатываясь, она направилась к выходу. Видимо, боялась, что иначе Маркель войдёт внутрь. И он бы вошёл.

Ему хотелось прижать к себе своего застенчивого подопечного мотылька. Или лучше подхватить на руки. Но он боялся напугать её ещё больше.

– Мы сейчас же едем назад, во дворец, – не терпящим возражения голосом произнёс он. – Вас надо показать доктору.

Единственное, что позволил себе – осторожно обхватить её за плечи. Такие хрупкие. Но она вздрогнула, и ему пришлось тут же убрать руки.

– Доктора не надо, – робко запротестовала Амалия. – Мне уже лучше.