Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

– На работу? – от удивления и любопытства Жильберт сама придвинулась ближе к церемониймейстеру. Она по-прежнему не снимала с себя его жадных рук. Информация – ценная вещь. А Бонифас ещё не так дорого и берёт. Такую цену она готова платить.

– Да, я стал свидетелем их разговора в королевской библиотеке, из которого понял, что Амалия получила у принца Маркеля должность.

Зачем девчонке работать, если её полностью обеспечивает королевская семья? Маленькая дрянь затеяла какую-то игру. Ей нужна не работа, а, скорее, сам Маркель.

Но для чего? Запасной вариант, на случай, если не получится с наследным принцем? Или девчонка играет ещё изощрённей – хочет с помощью младшего вызвать ревность у старшего? Она в точности – как её мать, только с виду кроткая и наивная, но на самом деле расчётливая паршивка.

Но переиграть Жильберт у неё не получится. Связавшись с Маркелем, девчонка сама поставила себя под удар. Её репутация будет уничтожена, если пустить слух, что она стала одной из игрушек любителя легкомысленных женщин – младшего принца.

Надо только дождаться, чтобы Амалия оступилась, сделала промах, чтобы слухи имели под собой основание. И если что, Жильберт даже может помочь ей оступиться.

– Господин Бонифас, я вам так благодарна за информацию. Не были бы вы так любезны и дальше держать в поле зрения интересующую меня особу.

– Вы будете знать о каждом её шаге, – сбивающимся шёпотом пообещал распалившийся не на шутку церемониймейстер, сжимая в пятерне милостиво предоставленные ему госпожой Жильберт прелести.

"

"Амалия весь вечер и полночи читала талмуды, которые велел изучить Маркель. Надеялась, что это поможет унять волнение, охватившее всё естество после разговора с Себастином. Книги всегда ей помогали, но не в этот раз. Ночь пролетела, а она так и не сомкнула глаз. Терзалась вопросом, откуда Себастин знает её тайну.

Амалия никогда никому не рассказывала. Ещё подростком поняла, что с ней что-то не так. Но не решалась поделиться ни с подругами, ни с наставницами, ни с госпожой Элисон.

Она смогла бы открыться, пожалуй, только родителям… если бы они были живы. А ещё возможно тому, кто их хорошо знал. Кто был их близким другом. Здесь, в столице, должны были остаться такие.

Амалия надеялась, что госпожа Жильберт могла бы оказаться одной из них. Со времён молодости родителей каким-то чудом сохранилась открытка-приглашение на званый ужин, подписанная отцом и матерью на имя госпожи Жильберт.