Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

– Я не позволю тебе обижать подругу!

– Подругу?! И это ты-то считаешься у нас в семье умной? – Шарлота развернулась к Сюзон и пошла на неё своим дородным телом. – Сколько матушка не вбивала в твою голову, ты так и не поняла, что водить дружбу нужно с теми, кто может быть чем-то полезен. Или хотя бы с ровней. А не с подобной босячкой. Слуги! – визгливо заорала Шарлота. – Пусть обыщут эту проходимку.

Амалия уже не слышала, что отвечала Сюзон на гадкие слова сестры. Дар отключил способность воспринимать происходящее.

В голову просились видения. Страшные видения. Дай им Амалия волю – они тут же станут реальностью. Стоит только представить, как Шарлота отлетает к противоположной стене, и она через мгновение окажется там. Но в подвале столько острых углов, тяжёлых бутылей, каменный пол. Амалия может серьёзно покалечить Шарлоту.

Дар неистово жёг грудь – просился на свободу. Глаза застилала пелена. К горлу подступил тошнотворный ком. В такие минуты Амалия обычно смертельно пугалась, осознавая, что может причинить страшный вред.

Она и в этот раз испугалась. Но усилием воли заставила себя не паниковать – теперь она ведь знает, как управлять этими силами. В мамином письме говорилось, что защитные способности становятся бесконтрольными только в случае смертельной опасности, но если опасность невелика, с даром вполне можно совладать. Мама учила соразмерять защитную силу угрозе. Для этого нужно успокоиться. Увидеть своего врага в комичном свете. И в самом деле, перед Амалией всего-то взбалмошная избалованная недалёкая барышня.

Мамины приёмы помогли. Картинка в голове нарисовалась совсем не такая, какая просилась сначала. Вместо летящей к стене Шарлоте – вылетающая из бутыли пробка. Той бутыли, что стояла на верхней полке стеллажа, к которому прислонилась Шарлота. Пробка отрекошетила от потолка и со свистом пронеслась по подвалу. То, что рисовало воображение, тут же происходило в реальности. Лишившаяся пробки бутыль покачнулась и перевернулась на бок. Горлышко оказалось ровно над головой Шарлоты.

Та продолжала громко ругаться с сестрой и звать слуг для обыска Амалии, не замечая, как содержимое бутыли начало выливаться на высокую причёску. Только когда липкие струйки сиропа добрались до лица, Шарлота всполошилась.

– Что это?! – завизжала истошно, пытаясь стряхнусь с себя жидкость. Но сироп лишь сильнее размазывался по лицу и волосам. Новые потоки затекали за шиворот и в вырез декольте, и Шарлота принялась верещать ещё громче.