Невеста вне отбора

Но про прослушку-то как можно забыть?

Катти выставила на стол чашки, малый заварочный чайничек и честно призналась:

- Меня так коробила сама мысль о прослушке, что я постаралась об этом забыть. Потому что было невозможно жить, зная что... что любой звук может быть кем-то услышан. Храп, например.

- Ты храпишь? - заинтересовалась Германика и взмахом руки заставила чайник взлететь и разлить кипяток по чашкам.

- Нет! - вспыхнула Катарина. - Ты не понимаешь?

- Ты уже знаешь, кто я?

- Да.

- Так вот покои принцев и принцесс прослушиваются так же, по ключевым словам.

А бастарды носят вот это. - Германика завернула манжет и показала тонкий, золотой браслет. - Прослушка всегда со мной.

- Это ужасно, - прошептала Катарина.

- Это - безопасность государства и моя личная безопасность. Про покушения ты уже в курсе. Не будь у меня этого браслетика, на кого бы пало подозрение? Я единственный королевский бастард, мне семьдесят два года, и вполне вероятно, что я впала в маразм и захотела власти.

- А сейчас нас тоже слушают? Погоди, а когда ты ставила защиту от прослушивания?

- Через браслет нас все равно слышали, - кивнула Германика.

- Если бы на той стороне заметили мертвую тишину - ко мне пришли бы с вопросами.

- Теперь Лиаду знает, что Мадди знает, что он Хиллиард? Боги, какая кривая фраза, - смутилась Катти.

- Вот еще, - фыркнула Германика, - мы с Альтгаром на двоих курируем этот Отбор. А Лиаду только наслаждается.

Мора Ровейн немного помолчала, попробовала чай и задумчиво произнесла:

- Видишь ли, то, что наследный принц полюбил, а он полюбил, - это великое счастье.

Увы, род Льдовин обладает одним незадокументированным свойством - только у любящей пары рождаются по настоящему сильные дети. И Альтгар с Лиаду не особо сильны, по меркам Льдовинов.

Нахмурившись, Катарина потрогала кончиком пальца чашку и осторожно возразила:

- Но ведь Альтгар - глава Совета белаторов. Сильнейший. Разве нет?

- Да. А ты знаешь, что ему для этого пришлось сделать? Он исцелял сам себя. - Германика сделала глоток, причмокнула и вздохнула.

- Ты же помнишь, как он выглядел? У него обожжено было все. Никто и никогда не пытался исцелить такие раны, такие ожоги самостоятельно. Адская боль, но это ладно, он мужчина и способен ее выдержать. Но прежде ему пришлось создать абсолютно новый ритуал. Только тогда его признали сильнейшим - никто не рискнул повторить."

"- Ох уж эти мужчины, - вздохнула Катти. - Им так важно быть лучшими.

Германика захохотала так, что облилась чаем.