Невеста тирана (СИ)

— Зачем вы встали? Вам нельзя.

Он тяжело поднялся, ухватившись за перила. Похоже, этот выход стоил ему последних сил.

— Ты никогда не смогла бы остановить мать. Я не мог допустить, чтобы она увидела мое состояние.

Джулия кивнула:

— Пойдемте, вам нужно лечь.

Нужно было вернуть Фацио в кровать, разговоры потом. Джулия помогла ему вернуться в покои. Фацио задержался у двери Дженарро. Уже рассвело, комната наполнилась ровным теплым светом, и поверженная мощная фигура камердинера прекрасно просматривалась на запачканной кровью простыне.

Он по-прежнему лежал на спине, закрыв глаза, грудь тяжело вздымалась. На повязке уже проступила свежая кровь. Скоро нужно сменить.

Фацио вздохнул:

— Ты говорила с Мерригаром?

Джулия покачала головой, понимая, что не сделала очевидной вещи.

— Принеси ему своего зверя.

Она ничего не стала спрашивать, лишь кивнула:

— Хорошо.

Лапушка по-хозяйски разлегся на покрывале, и лишь повел огромными ушами, когда они вошли в комнату.

Джулия, наконец, уложила Фацио в постель, а зверек бесцеремонно устроился в подушках прямо над его головой. Спокойно и невозмутимо, будто делал так много-много раз. Спальня была полна утреннего солнца, но Лапа по-прежнему ярко светился голубым, словно мягко жемчужно сияла каждая шерстинка. Джулия уже ничему не удивлялась — не было сил.

Фацио опустил голову на подушки, Джулия обтерла его взмокшее лицо. Молчала. Ждала, что он упрекнет за мать. Но Фацио тоже молчал.

Может, ждал объяснений?

Джулия отстранилась, опустила голову:

— Вы все слышали, да? — Она нервно теребила на коленях кусок оторванного полотна. — Я не хотела все это говорить. Это было непозволительно.

Он молчал. Смотрел на окна, наконец, повернул голову, и красивое смуглое лицо исказилось кривой усмешкой.

— Ты часто извиняешься?

Джулия даже растерялась от этого вопроса. Пожала плечами:

— Тогда, когда считаю, что была несправедлива или неправа.

Фацио вновь помолчал, глядя в сторону.

Поднял глаза:

— Сейчас ты была неправа?

Теперь молчала Джулия. Она боялась быть неправильно понятой, но нужно было что-то ответить. Да, Фацио говорил, что не питает иллюзий по поводу собственной матери, но он сын и сеньор… Он может говорить, что угодно.

— Сеньора — ваша мать. И, уже поэтому, я была неправа.

— А она?

Джулия вновь молчала. Наконец, все же ответила:

— И она неправа.

Уголок его губ вновь дрогнул.