Невеста тирана (СИ)

Она тяжело дышала, прижав ладонь к груди, ее словно окатили кипятком: все глупости… Наверняка он не утерпел и решил взглянуть на свою нареченную, убедиться, так ли уж она хороша. Он смотрел на Марену. На Марену невозможно не смотреть.

Наконец, брат и Соврано вошли в дом. Сначала они уединятся, чтобы лично обсудить некоторые вопросы, потому что переговоры о помолвке велись третьими лицами. А потом свершится то, чего Марена так боялась.

Вслед за Амато и Соврано в дом потянулись гости, собравшиеся во дворе. Паола тронула Марену за плечо, поджала губы:

— Ну, дуреха? И стоило так убиваться? Отменный мужчина, каких поискать.

Марена не отвечала, так и стояла прекрасной статуей и смотрела в одну точку.

Джулия отвела руку Паолы:

— Не трогай ее, не то бед наделаешь.

Паола лишь задрала подбородок, фыркнула:

— Да больно мне нужда. И без нее забот!

Нянька Теофила покачала головой. Ее лицо было пунцовым, влажным.

— Так-то оно так, сеньора. Хороша личина, нечего сказать. Но один только бог ведает, что под ней.

Паола кольнула няньку злыми глазами:

— А у каждого своя ноша, милая моя. Стерпится — слюбится. А не слюбится — так и то не беда. Не на любви браки держатся.

Джулия лишь опустила голову. Нет, между Амато и Паолой нет любви. И, уж, наверное, и не будет. Если бы была — она бы такого не говорила. Она и не знала ее, любви этой. Ей было легче. Зачем сожалеть, когда не знаешь, о чем именно… И отчаяние Марены теперь окрасилось самыми черными красками, как одежды проклятого Фацио Соврано.

Джулия взяла Марену за руку:

— Нужно идти, сестрица. Чем быстрее все закончится, тем быстрее мы уйдем. А завтра он уедет.

Марена рассеянно кивнула, развернулась, сделала пару шагов и пошатнулась. Нянька Теофила подлетела, как наседка:

— Что, девонька, что?

Марена прикрыла глаза:

— Дурно мне, нянюшка, воздуха не хватает.

— От волнения. От волнения, козочка моя. — Нянька вытирала ее лицо краем своего белоснежного покрывала. Потом опомнилась, достала платок и выудила из-за корсажа маленькую склянку с уксусом. Смочила и принялась промокать Марене виски: — Как знала… Ничего, потерпи, милая. Вот, — Теофила вложила платок ей в руку: — Как дурно станет, ты к носу поднеси. И полегчает.