Невеста на замену

Ветер свистел в ушах, но больше никакого дискомфорта я не ощущала, воздух не был холодным, не бил в лицо, разве что тошнота не отпускала. Я удивилась, было похоже, что меня окружает прозрачный купол, защищающий от стихии.

А чему я удивляюсь? Это же тысячелетний асур! Самая магическая раса в этом мире, вот и наколдовал мне комфортные условия. Может, попробовать договориться с ним? Он меня отпускает, а я ему за это… я ему… а что я ему? И куда он меня отпускает? В деревню к верам? Тоскливый вой Брейна все еще отдавался эхом у меня в душе, а еще душила совесть, ведь страдал он по моей вине.

"

"Не знаю, сколько продолжался наш полет, но этого мне хватило, чтобы успокоиться и попытаться примириться с действительностью. За все это время дракон ни разу не взглянул в мою сторону и, ни разу его лапы, державшие меня крепко, но осторожно, даже не дрогнули.

Наконец, мы оказались в долине, окруженной высокими скалистыми горами. Солнца Эретуса уже склонялись к горизонту — похоже, что летели мы почти полдня.

Я была измучена неизвестностью, страхом и голодом, и боялась того, что могло случиться дальше.

Дракон, завернув крутой вираж, опустился на базальтовую площадку перед входом в пещеру, и, наконец-то, выпустил меня из лап. Онемевшее тело не выдержало и кулем свалилось прямо под ноги опешившему ящеру. Ах, как это символично, — мелькнул в голове ехидный голос, — сбежавшая невеста вымаливает прощение у ног оскорбленного жениха.

Никакого золотистого сияния не было. Едва я упала, по телу дракона пробежала мелкая дрожь, и вот уже ко мне кинулся тот самый фиолетововолосый красавчик, который явился мне в замке герцога.

Правда, если тогда я едва не растаяла от его внешности, то теперь почти не обратила внимания. То ли мозг мой был перенасыщен красавцами, то ли обстановка не располагала, но когда его руки подхватили меня у самой земли, а глаза пытливо заглянули в мои, я не ощутила ничего, кроме боли во всем теле от сведенных судорогой мышц.

— Эления? — хрипло спросил он.

В отличие от веров, которые перекидывались голыми, асур оказался вполне одет.

Вышитая золотом безрукавка из темно-синего атласа была распахнута, открывая гладкие плиты грудных мышц и уходящие вниз идеальные кубики пресса. Широкие шаровары такого же цвета держались на бедрах за счет изумрудного кушака, чьи отороченные золотом концы спускались почти до самых колен, а на ногах как влитые сидели мягкие сафьяновые сапоги с низким широким голенищем и чуть загнутым кверху носком.