Невеста на замену

Сомнений не осталось — он был возбужден до такой степени, что почти не осознавал своих действий. Мое сопротивление только распаляло его охотничий инстинкт: догнать, поймать, подавить, смять, сломить — я была для него всего лишь добычей, которой он неистово жаждал обладать. И когда я поняла это, то решила резко сменить тактику, надеясь, что это обескуражит его. Я внезапно перестала сопротивляться, расслабилась, безучастно глядя в небо отсутствующим взглядом.

Он действительно на секунду замер, пытаясь сообразить, что со мной, но в следующий миг уже вновь осыпал мое лицо короткими резкими поцелуями, бормоча что-то бессмысленное, словно в горячечном бреду.

Я больше не сопротивлялась, это было бесполезно. Невозможно справиться с вером, который потерял голову от похоти и не понимает, что делает. Совсем не так я представляла себе начало своей интимной жизни. Не в лесу, не на холодной земле и не с едва знакомым мужчиной. Из моих глаз сами собой побежали ручейки слез, свидетельство моего бессилия и отчаяния. "

"Я почувствовала, как Брейн начал срывать с меня одежду, ничуть не заботясь о ее сохранности. Вот треснула, разойдясь по швам моя рубаха, и горячие губы впились мне в грудь, мучая яростными поцелуями, больше похожими на укусы. Его руки шарили по моему телу: гладили, мяли, щипали грудь, живот, бедра… Он вернулся к моему лицу, припал к губам алчным поцелуем, словно ставя на мне клеймо. Я вздрогнула всем телом, ощутив, что его руки намерены проникнуть туда, где даже я не смела себя касаться.

— Тише, тише, девочка моя, — пробормотал он, пытаясь справиться с завязками на моих штанах.

А у меня там узел… довольно тугой. Мужчина зарычал в нетерпении, дернул, разрывая кожаный шнурок, его горячие пальцы скользнули вниз по моему животу, вызывая дрожь во всем теле. Я почувствовала, как он касается святая святых, того, что я берегла столько лет для своего единственного, мечтая о неземной любви, белом платье и венчании в церкви. Понимаю, что это звучит наивно и старомодно, но это была моя заветная мечта, самая любимая и нежно лелеемая.

Я вспомнила, как хотела пойти к алтарю непорочной, не быть одной из тех, для кого секс — начало отношений, а не их апогей, и — разрыдалась. Меня вдруг начало колотить крупной дрожью, я задыхалась в истерике, не в силах справиться с собой.

Ошарашенный вер слетел с меня, откатившись в сторону. Его потемневшие от страсти глаза с изумлением впились в мое зареванное лицо.

— О, боги, — прошептал он обескуражено.