Невеста для графа

Девушка, стоявшая у стола, выглядела растерянной. Хью приблизился к ней и проговорил:

– Мисс Кросс, Элиза… – Он взял ее за руки. – Вы все еще нервничаете?

– Вообще-то… – Она снова опустила глаза. – Сейчас вы, милорд, заставляете меня нервничать.

– Элиза, не надо… – Хью провел большим пальцем по ее щеке.

Ресницы девушки затрепетали, и она, подняв голову, взглянула графу в глаза.

– Да, я… Я знаю. – Она облизнула губы, и Хью почувствовал, как его пронзило желание. Перед ним – его будущая жена, женщина, за которой его вынудили ухаживать.

– Что именно заставляет вас нервничать? – Он обнял девушку за талию.

– Вы, – прошептала она. – Вы… вы слишком красивы, милорд. Вы слишком хороши для такой, как я.

– В самом деле? – Хью приподнял брови.

– И мне кажется, что это… неправильно, – пролепетала Элиза.

– Говорите, неправильно?

Мгновение нерешительности – и ладони ее вспорхнули к его груди. При этом она откинула голову, словно говоря: «Целуй же меня скорее!» Глаза ее блестели страстью, а губы приоткрылись как розовый бутон, и от них невозможно было отвести глаза.

– Элиза, как вы могли подумать, что я слишком хорош для вас? Разве вы не знаете, что мне хочется снова вас поцеловать?

– Так поцелуйте! – взмолилась она, и Хью не стал томить ее ожиданием.

И вновь его застиг врасплох всплеск желания – Хью сам себя не узнавал.

– Элиза… – задыхаясь, произнес он и, чуть отступив, опустился перед ней на одно колено.

"Лицо ее было бледным, но блеск глаз и восторженная улыбка говорили о том, что она сейчас находилась на седьмом небе от счастья.

– Да, лорд Гастингс, я выйду за вас, – прошептала девушка.

Хью выпрямился и, заключив ее в объятия, приподнял и закружил по воздуху. Элиза вскрикнула от неожиданности и, засмеявшись, обняла графа за шею, а он поцеловал ее в губы. Восторг Элизы отчасти передавался и ему, но это не мешало Хью с холодной расчетливостью оценивать ситуацию.

Поставив девушку на пол, Хью обхватив ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Она же смотрела на него с обожанием. Голос совести он заставил замолчать без труда, сказав себе, что намерен стать ей хорошим мужем, – большего он не мог бы обещать никому.