Невеста для графа

Мистер Гринвил был тот еще повеса… «Только бы он ничего не рассказал отцу», – в страхе подумала девушка.

Молча стоя рядом с отцом, Элиза смотрела на танцующих невидящим взглядом и улыбалась, думая о своем счастье.

– С меня довольно. Может, поедем домой?

Элиза вздрогнула от неожиданности, услышав голос отца.

– Да, папа. Если хочешь, поехали.

Пробираясь сквозь толпу, они направились к выходу. Через несколько минут отец велел подать экипаж. А графа Гастингса нигде не было видно.

– Тебе понравилось на балу? – спросил ее отец уже по дороге домой.

– Да, папа, очень… – ответила Элиза, глядя в темноту и загадочно улыбаясь.

Хью медленно, но верно продвигался к выходу. Встречая знакомых, останавливался, чтобы обменяться приветствиями, и шел дальше. Некоторые из знакомых считали нужным прокомментировать его странный выбор партнерши. Все шло по плану – ведь он пришел сюда для того, чтобы поставить в известность общество и Элизу о своих намерениях. И, видит бог, он сделал все, что задумал, даже больше.

Да, он знал, что поцелует ее, но вовсе не помышлял ни о чем другом, кроме целомудренного прикосновения к ее губам.

Как же случилось, что он едва не набросился на нее – под дождем, в нескольких шагах от переполненного бального зала? Что с ним не так?

Конечно, она насмешила его, когда сказала, что ее никогда не целовали «как следует». В устах взрослой женщины, давно перешагнувшей возраст первых робких поцелуев, это откровение прозвучало не только забавно, но и двусмысленно. Вот он и решил поцеловать ее еще раз.

Но в тот момент, когда она застонала и запустила руки ему под сюртук, словно хотела его сорвать… В те мгновения он будто обезумел и схватил ее за грудь, которая была довольно пышная, но при этом плотная, а набухший сосок так заманчиво торчал… О господи, ему ужасно захотелось попробовать его на вкус. Хотелось раздеть ее догола и неторопливо исследовать все тело, дюйм за дюймом, но особенно тщательно – эти округлые соблазнительные груди. И ведь ничего похожего на болезненную стыдливость он в ней не обнаружил. Может, Элиза и была девственницей, но она так прижималась к нему и так целовала его в ответ, что в какой-то момент он совершенно забыл о том, что добивался ее не по своей воле.

Граф невольно нахмурился. Стоило ему вспомнить об отце Элизы и его бессовестных манипуляциях, как вожделение отступило. Хью поостыл. Эдвард Кросс хочет, чтобы он женился на его дочери? Хью мрачно усмехнулся. Кросс вот-вот получит именно то, что хочет.

И он тоже.