Невеста для графа

Элиза искренне смеялась над шутками придворного шута и в трогательном волнении зажала ладонью рот, когда главный герой, опустившись на одно колено, признался в любви своей возлюбленной, которая стояла, прижав руку к сердцу и закатив глаза словно готова была в любой момент грохнуться в обморок. Хью чувствовал, что мисс Кросс лишена какого бы то ни было притворства, и эмоции, которые он сейчас наблюдал, являлись такими же искренними, как и ее болезненная застенчивость, привязанность к Вилли… и все остальное. То есть Элиза Кросс совершенно не походила на притворщицу.

Но вот наконец спектакль закончился, и публика начала расходиться. Пока мисс Кросс поправляла шаль, Хью, наклонившись к ее отцу, тихо сообщил:

– Я приеду в четверг к двум часам. Скажите ей, что рассчитываете быть в это время дома, но задержитесь на полчаса.

Кросс молча кивнул.

– И, бога ради, дайте ей возможность пригласить своих подруг, когда вы в следующий раз пойдете в театр, – добавил Хью.

Кросс поморщился, но Хью никак на это не отреагировал. Вежливо откланявшись, он покинул ложу и растворился в толпе.

Граф подверг тщательному анализу свои ощущения от сегодняшнего вечера и пришел к выводу, что провел время куда лучше, чем ожидал. Для того чтобы прийти к этому заключению, много времени ему не понадобилось – он даже не успел покинуть здание театра.

– Гастингс! – раздался у его уха знакомый голос, и тяжелая рука легла ему на плечо. – Черт возьми, чтоб мне провалиться! Какими судьбами ты здесь?

Граф со смехом стряхнул с плеча руку приятеля, а Роберт Фэрфилд, младший брат герцога Роли, многозначительно ухмыльнулся.

– Вот уж не думал, что ты любитель оперы, Роб, – сказал Хью и снова рассмеялся.

– Вообще-то опера – это не мое, – с брезгливой гримасой пробурчал Роберт.

– Чтобы ты – и женился? Что за нелепость? – воскликнул Хью.

– Да, согласен, нелепее ничего быть не может. Но у тебя, похоже, намерения самые серьезные. – На физиономии Роберта вновь появилась многозначительная ухмылка.