Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

Блондинка глядит на нас с хищно-ангельским выражением. У кого-то беременность вызывает тягу к солёным огурцам, а у кого-то — к провокациям.

Впрочем, всё вышло спокойно. Просыпаюсь ещё до рассвета. Осторожно, стараясь не шевелить лишний раз ни одеяло, ни, тем паче, женские тела, выскальзываю из-под Гепары, да чтобы не разбудить.

С ней, кстати, ничего не было. Учитывая, насколько она стесняшка и несмелая, не хотелось превращать эту ночную интригу в неловкий опыт. Да и Светка, между прочим, моментально вырубилась — стоило её голове коснуться подушки, и всё, до свидания.

Гепара просто устроилась рядом, закинула ногу мне на бедро, прижалась головой к плечу и заснула. Меня это полностью устраивало, ибо, честно говоря, я не большой любитель экспериментов. Так и пролежали до утра, переплетённые друг с другом.

На веранде свежо. Тишина. Утренняя прохлада приятно щиплет кожу, воздух пахнет липой и мокрой черепицей. Сажусь на лавку, прикрываю глаза и ускользаю в медитацию.

Проваливаюсь в Бастион.

Оказываюсь прямо во внутреннем дворе ментальной крепости. Легионеры отрабатывают техники на просторном полигоне, разбившись по когортам — всё чётко, слаженно, как и должно быть."

"На отдельном тренировочном кругу носится Дантес. Воронов гоняет его без пощады, заставляя наматывать круг за кругом. Домушник весь в поту, хрипит, но продолжает бежать. А куда ему деваться? У Воронова, как у легата, есть методы мотивации — он может в любой момент отключить легионеру доступ к техникам и Дару, при этом сохранив свои.

Я приближаюсь. Воронов тут же отдаёт команду:

— Остановись, новичок. Подойди.

Дантес, затравленный, воняющий паникой, подходит ближе. Грудь ходит ходуном, глаза мечутся. Я смотрю прямо на него и хмуро спрашиваю:

— Ты зачем Пушкина убил?

Он вскидывается, почти визжит:

— Не я это был! Да это вообще прозвище! Меня так кличут — «Дантес»! Настоящая моя фамилия — Геккерн! Сегодня было только первое задание в Русском Царстве! Никогда я раньше здесь не бывал и никакого Пушкина в глаза не видел.

Я усмехаюсь криво:

— Да, ладно, успокойся — я же шучу. Ну а в целом, — развожу руки в стороны, обхватывая всю ментальную крепость, — добро пожаловать в Легион. Теперь ты здесь надолго.

Но Дантес не испытал никакой радости от моего приветствия — только заскулил ещё громче. Ладно, обживётся. Не он первый, не он последний.