Неудержимый. Книга XXXVII

Мощные, заострённые лапы с хрустом вошли в тело, прибив его к земле. Шансов вырваться у твари не было.

— Первая пошла… — довольно пробурчал Антон, потирая свои лапки.

Это были именно лапки, без какого-либо намёка на руки. Он как был слизняком, так и остался. Правда, теперь он весил куда больше, чем раньше, и каждое движение отдавалось в теле глухой тяжестью. Каждый божий день он проклинал себя за то, что недооценил Донского, но сейчас уже было поздно что-то менять.

Разделив осквернителей на две группы, они с Ядвигой разошлись по разным сторонам пробоя, чтобы ни одна тварь не смогла покинуть эту поляну.

— Видишь, а ты боялась, — сказал он, бросив взгляд на Ядвигу, когда та подъехала ближе, — К вечеру у нас будет целая гора туш, и Скверна снова нас вознаградит.

Ядвига, несмотря на отвращение, которое вся эта бойня у неё вызывала, всё же улыбнулась. Но тут её улыбка мгновенно исчезла, а глаза расширились от шока.

— Антон… — голос её сорвался, она указала дрожащей рукой на радужный пробой. — Что это?"

"Повернувшись, Антон увидел, как из пробоя выползает аморфная туша, в пять раз превосходящая своими размерами остальных. Массивное, извивающееся тело тянулось переливающегося пробоя. Но он даже не дрогнул — наоборот, уголки его рта приподнялись в хищной усмешке.

— Ну и чего ты так испугалась? — хмыкнул он. — Это всего лишь очередная тварь, которая принесёт нам ещё больше силы.

Чудовище поползло к кустам, и Антон отметил, что остальные твари её не трогали, размерчик не тот, а значит, и интереса никакого к подобной туше не имелось.

— Мне понадобятся все, — сказал он, подтаскивая своих осквернителей ближе.

— Поняла, — Ядвига отдала приказ, и пять других осквернителей собрались вокруг неё, готовые ринуться в бой по первому же приказу…

Глава 9

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на массивном троне, отлитом из золота, с глубокими резными узорами на подлокотниках и высокой спинкой, уходящей под самый свод.

Я сразу понял, где нахожусь — это были мои чертоги разума. Просторный мраморный зал, величественный и безупречно чистый, сиял мягкими отблесками, от которых стены казались живыми.