Неудержимый. Книга XXXVII

— Когда-то ты был настоящим убийцей! Помнишь? Мировая элита стояла в очереди за твоими услугами, готовая платить любые деньги! А что теперь? Носишься вокруг Иркутской области, сдуваешь с неё каждую пылинку, как заботливая нянька! Тьфу! Мерзко! Давно бы уже продал её Китайской Империи за приличный гонорар и жил себе спокойно!

— Не бывать такому! Слышишь⁈ — я почувствовал, как во мне закипает злость. — Этот мир принадлежит мне! Только мне!

— Захлопнись! — отмахнулся голос, даже не скрывая презрения. — От тебя только и слышно это жалкое повизгивание.

Это был, пожалуй, самый странный разговор в моей жизни. Я не понимал, что со мной происходит, но одно было ясно — этот голос был одержим мной целиком и полностью. Да, именно так — одержимый. И тут меня кольнула мысль: а что, если Лю Бан меня отравил? Что, если он использовал что-то, что медленно сводит меня с ума? Ментальная атака?

— Не глупи, — голос внезапно изменился, в нём послышалась едва заметная настороженность.

О чём толкует эта гнида? Что у него там должно «закончиться»? Осознание пришло внезапно. Меня словно холодной водой окатили. Лю Бан! Наш бой ведь только начался, а я тут валяюсь, как последний идиот! Если и дальше останусь лежать, дождусь момента, когда он меня найдёт и прикончит.

Вопрос, который я задал себе ещё несколько минут назад, вернулся с новой силой: что, чёрт возьми, делать? Как избавиться от этой мерзкой дряни в голове, которую он мне подсунул?

Я проверил работу защиты — дар «ментального касания» с сияющей руной.

Я поднялся с земли, выпрямился и криво усмехнулся. Теперь я точно понимал, каким образом он стал императором. Скорее всего, он избавился от всех конкурентов или заставил их уничтожить себя собственными руками.

— Я всё ещё здесь… — голос вновь впился в мой разум, давя каждое слово.

— Достал, — проворчал я, уже не скрывая раздражения. — Если ты думаешь, что сможешь на меня повлиять, то ошибаешься.

— Повлиять? Пффф! — голос расхохотался. — Да ты мне и даром не нужен. Ты настолько неуклюжий, что мне и делать ничег…

Я сжал веки, сосредоточился и пожелал перейти в изнанку. И сразу — тишина.