Неудержимый. Книга XXXVII

Если бы они догадались, что настоящая цель — пробуждение храма огня, то могли бы возразить, и вся операция пошла бы прахом. Что, если они не захотят участвовать в этом? А они не захотят, тут к гадалке не ходи. На кой им это, чтобы сдохнуть?

— Харгримы? — Белмор удивлённо поднял брови. — И зачем они тебе сдались?

— Я ведь говорил, что умираю? — продолжил я, не давая себе ни секунды на сомнения. — Так вот, мне нужны сильнейшие из них, чтобы восстановить баланс энергий в организме.

— А здесь никак нельзя? — Шейла выглядела настороженной, но всё же надеялась, что я откажусь от этой безумной идеи.

— Нет, — я покачал головой. — Здесь мы замучаемся искать подходящих, а там целая стая Харгримов. К тому же они готовятся к зимней спячке — самое удобное время…

Я попытался сказать это максимально спокойно, чтобы звучало правдоподобно.

— Я быстро, — добавил я уже мягче, бросив взгляд на Шейлу. Улыбка вышла кривой, но искренней. — Одна нога там, другая уже у вас. Заодно разберусь со своей армией и выпишу нам снарядов…

Последние слова прозвучали без уверенности.

— Снаряды, которые у тебя изъяли? — Белмор прищурился, словно пытаясь заглянуть мне прямо в душу. — Или у тебя есть ещё и тайные запасы?

— Конечно, есть, — я от него отмахнулся, хотя это было не так.

— Хотелось бы верить… — пробурчал он, не скрывая недоверия.

— Заодно разберусь с девчонкой, — перевёл я разговор и посмотрел вниз, на белоснежную каменную куклу, прилипшую ко мне, словно паразит. — Как бы мне тебя… Точно, — ухмыльнулся я, — Отныне будешь Белоснежкой.

— Прекрасное имя! — поддержал Белмор неожиданно искренне. — Когда у меня будут дети, обязательно назову кого-нибудь похоже.

— И мне нравится, — Шейла чуть улыбнулась, но тут же омрачилась. — Только зря ты дал ей имя. А если она погибнет?

— Умеешь же ты настроение испортить, — проворчал я.

— Спасибо, — неожиданно прошептала Шейла, и я даже не сразу понял, что это не сарказм.

В этот момент Белоснежка, словно услышав наш разговор, вдруг ярко вспыхнула прямо у меня на груди, осветив нас холодным белым светом.

— Что за… — я едва успел выругаться, как сияние прекратилось.