Неугодная невеста повелителя драконов

И если я признаю в ней угрозу, то получается, признаю и саму себе крысой из подворотни. А я с этим не согласна.

– С этой стороны я не думала, – прикусила губу Белла. – Ты мыслишь, как истинная графиня, Сабрина. А что у вас с Его Величеством? Ты уже простила его за то, что он сделал при встрече?

– Боюсь, я не вправе прощать императора, – хмыкнула. – Но можно сказать, мы стали друзьями… наверно.

Я ведь не могла рассказать Белле о том, что наша помолвка ложь. Или о том, что меня расстроили слова Истрикс и их с Этероном связь.

Или о том, что скоро я покину дворец, и все это закончится.

– Но ты в него не влюбилась?

– Нет, уж точно нет.

– Что ж, дружба с Его Величеством это весьма неплохо, – серьезно кивнула Белла. – Немногие аристократы могут похвастаться чем-то подобным. Я в тебя верю, Сабрина.

– Спасибо, – я обняла подругу.

Потом до позднего вечера мы болтали с ней о всяких глупостях, и уснула я, позабыв об инциденте с крысой.

Следующие несколько дней прошли примерно одинаково.

Этерон по-прежнему был занят, заглянув ко мне лишь один раз. Узнав, как у меня дела, и получив удовлетворительный ответ, император поспешил раскланяться.

Чем он занимался, я не знала. Сам Этерон ничего не рассказывал, да и не был обязан. Но мне казалось, что он ищет способ побороть свою зависимость от меня – эта причина выглядела самой логичной.

Так что я все еще была предоставлена сама себе.

Если честно, больше всего мне хотелось запереться в своих покоях и не показывать оттуда носу.

Спокойно читать, болтать с Беллой, а может и вовсе послать слугу к господину Алистеру и сделать для него несколько заказов в качестве компенсации.

Но я понимала, что если буду вести себя именно так, то это примут за слабость и страх.

И тогда гадости местного серпентария станут еще более жестокими и изощренными, а меня никогда не начнут воспринимать всерьез.

Поэтому, пускай мне действительно было страшно, я заставляла себя выходить из комнаты. Задрав подбородок повыше, я просто прогуливалась по дворцу, или выходила в сад, или делала что-то подобное.

При этом перед выходом я не забывала вешать на комнату защитные чары и оставлять ловушки, в которые пока никто не попался. А если встречные придворные начинали упражняться в остроумии, то я язвила в ответ, но никогда не опускалась до прямых оскорблений.

К сожалению, пока видимых результатов это не приносило, но я надеялась, что со временем ситуация изменится.