Неудержимый. Книга XXXIV

Ситуация, в которую мы попали, здорово выматывала не только нервы, но и весь организм в целом.

Лана колебалась недолго. Увидев, что я исчез, она взвесила все за и против и, подчинившись, сиганула с обрыва вниз. Прыгнула вслепую, в неизвестность, в скалы… и сделала всё правильно. Я прекрасно понимал, что прыжок не мог быть для неё смертельным, потому что внизу лежали массивные каменные пласты, припорошённые снегом. К тому же она умела прекрасно летать. Сейчас главное — чтобы мы оба исчезли из поля зрения противников.

Добраться до Шейлы я не успел. Всё произошло слишком быстро. Айсварны появились стремительно, они выстрелили в небо перед нашей площадкой и зависли в двадцати метрах от неё. Воздух буквально завибрировал от их присутствия. Мощные потоки ветра, исходившие от взмахов огромных крыльев, моментально сдули весь снег с каменной площадки."

"Я прижался к земле, стараясь не шевелился. Даже дышать старался как можно реже. С моей остаточной энергией влезать в бой было равносильно самоубийству.

Судя по энергетическим силуэтам, мы здорово их разозлили. Видимо, услышали крики Шейлы. Или увидели струи огня, вырвавшиеся из копья Ланы. Так или иначе, прямо сейчас они искали нас своими хищными глазами, готовые растерзать на части в любую секунду.

Даже невооружённым взглядом я сразу заметил разницу между Шейлой и двумя новыми Айсварнами. Шейла, несмотря на крылья и рога, оставалась пугающе похожей на человека.

Кожа у неё была бледной, как у аристократки, которая провела всю жизнь в подвалах замка, — слегка обескровленная, но явно живая. На ощупь, помню, она была весьма приятной. Лицо правильное — никаких лишних черт, у неё даже уши были правильной формы, а не как у той статуи. А губы? пухленькие подушечки, будто смазанные инеем, на удивление сочные и неестественно яркие, учитывая остальную палитру.

Фигура у Шейлы была потрясающая. Как говорится — всё при ней. Грудь была полной, как будто специально созданной для отвлечения внимания врагов на поле боя. Бёдра — широкие, родовые, могучие в хорошем смысле. Если такая присядет на тебя — уже не вырвешься, в хорошем смысле. Оставался только игривый хвостик с шипом, который, увы, никуда не денется, и его никак не спишешь на генетику славянских бабушек.