Неудержимый. Книга XXXIV

Он встал, прошёлся к окну и вернулся обратно, как будто не мог усидеть на месте. Николай уже и не припомнил, когда ему дерзили последний раз, но Сергей переплюнул всех. Находясь на волоске от смерти, он думал, даже не о себе! О каких-то мохнатых тварях, которые ухватили правильного бога за бороду. Которые забудут его, как только тот сгинет."

"— Ты либо дурак, либо очень умён, — произнёс цесаревич с восхищённой интонацией. — Такое редко встретишь. Настолько редко, что я даже начинаю жалеть, что ты не на моей службе.

* * *— Госпожа, — комендант вошёл в апартаменты Марии без стука, небрежно приоткрыв дверь, как будто был у себя дома, — вас вызывают на допрос.

— Меня? — Мария удивилась и сразу напряглась. — Я ведь недавно проходила…

— Давайте без истерик, — перебил он с плохо скрываемой усмешкой. — Его Императорское Высочество дал чёткие инструкции.

Он сделал театральный жест рукой, указывая в сторону коридора. Вид у него был самодовольный, почти торжествующий, как у человека, которому, наконец, выпал долгожданный шанс.

После всего, что ей довелось пережить в последние месяцы, Мария научилась чувствовать фальшь. Комендант говорил ровно, без нажима, словно удав, который готовился к броску на свою жертву. А ещё его глаза горели слишком ярко, словно в предвкушении чего-то очень приятного. И всё же она пошла.

— Нам вниз, — сообщил комендант, остановившись у лестницы, ведущей в подвал.

Мария замерла.

— Вы уверены? — она окинула взглядом пустой коридор, — Нас ведь всегда допрашивали на втором этаже.

— Заключённых стало больше, — легко солгал он, даже не моргнув. — Его Высочество распорядился переместить дознавателей в подвалы. Там больше места. Да и камеры свободны.

Он не запнулся ни на слове. Голос звучал уверенно, как у человека, который заранее продумал свою версию. Слишком уверенно. Это насторожило ещё больше, чем сама лестница в подвал.

Мария убедилась в том, что комендант лжёт. Но вслух она не сказала ни слова. Только сжала пальцы, концентрируя энергию в ладонях. Если он ошибётся хоть в одном шаге, хоть в одном слове — раздавлю, как червяка. Даже если за это придётся потом объясняться с самим цесаревичем.