Неудержимый. Книга XXXIV

Петли скрежетали так, что Николай поморщился от неприятных звуков.

Внутри оказался не просто сейф — целая мини-комната, обшитая дорогим деревом. Полки, тумбы, запертые ячейки — всё как в личных тайниках знати. Но порядок в ней явно нарушили. Большинство предметов валялись на полу, словно какой-то великан взял его в руки и хорошенько потряс, после чего поставил сюда.

— Деньги? — оказавшись около сейфа, Николай нахмурился."

"Конечно, он ожидал увидеть здесь деньги и драгоценности, но всё же надеялся, что сможет найти хотя бы парочку снарядов.

Да, артефактов было много. Некоторые — четвёртого и даже пятого уровня. Но про них цесаревич и так знал, благодаря работе своего «радара».

Он тяжело выдохнул. Внутри сейфа не оказалось ничего взрывоопасного. Это, конечно, хорошо… Но по-своему и разочаровывало. Цесаревич не отказался бы прихватить с собой пару таких сюрпризов — в качестве подарка Императору Германской Империи.

— Угрозы нет, — с некоторым недовольством произнёс он вслух.

Солдаты переглянулись, но промолчали. Знали: лучше не мешать, когда он в таком настроении.

— Что делать с ценностями? — спросил один из командиров, осторожно отходя от сейфа.

— Сделать опись, — бросил цесаревич, уже разворачиваясь к выходу.

Он не успел сделать и пары шагов, как сверху раздался топот. В трюм влетел запыхавшийся солдат, лицо в поту, голос дрожал от спешки.

— Ваше Высочество! На горизонте появились два катера!

— И что? — Николай даже не обернулся. — Мне теперь докладывают о каждом пролетающем судне?

— Они из Москвы! — выпалил гонец. — На одном из них — герой Российской Империи!

Николай замер. Эта фраза зацепила. Зацепила очень глубоко, потому что так могли назвать только одного человека…

— Все за мной! — резко скомандовал он и одним рывком вылетел из трюма.

Когда он прибыл к штабу, катера уже стояли над зданием, закреплённые на магтроссах.

Герой Российской Империи. Станислав Тангаров. Объявился-таки? Николай стиснул зубы. Слишком много славы, слишком много доверия и слишком мало подчинения. Пусть радуется, пока может. Пусть принимает аплодисменты.