Неудержимый. Книга XXVIII

Раньше я считал огромными чёрных и белых каменных тварей, но эта превзошла их всех вместе взятых. Эдакая гора камней тёмного цвета, которая едва пролезла в пробой, чтобы не лишиться своей башки. Башки? И с чего это я взял!

Пришлось активировать дар «ночного зрения», чтобы понять, кто оттуда вылез. И каково же было моё удивление, когда я понял, что глаза меня не подвели. Твою же мать! Неужели это и правда каменный голем! А кем же тогда были остальные?

Каменный голем, состоящий из камней тёмно-фиолетового цвета, удерживал моего гиганта и планомерно запечатывал его каменную куколку.

Я создал энергетический диск, похожий на те, что я использовал в зверином мире, когда выбирался из казармы, и, активировав все дары, бросился назад, ускоряя себя воздушным взрывом.

— Гадство! — выругался я, глядя на радар, который подсказывал, что это был необычный каменный голем.

Он отображался на карте крайне подозрительно. Впервые я видел у твари двойной цвет. Тот, что располагался вокруг, был вишнёвым. Такой цвет был и у других каменюк, например, чёрных и белых, по крайней мере, тех, что я видел.

Я заметил, как по лапе каменного голема начали струиться синие потоки, которые исходили из окуклившегося гиганта. Какого чёрта происходит? Как бы я ни спешил, мои гиганты оказались быстрее."

"Они налетели на голема, как саранча, облепив его с ног до головы. Удары стальных ломов огласили всю округу, словно наш лагерь действительно превратился в каменоломню.

Каменные щупальца начали хватать гигантов и притягивать к основному телу. Я не мог поверить, что мои здоровяки могут проиграть какому-то куску камня. Что за бред⁈ Стоило пойманным гигантам попытаться вырваться, как его тут же притягивали ещё несколько каменных щупалец.

— Парни, навались! — послышался голос самого Минина, когда я уже подлетал к полю битвы.

Отдав приказ, я увидел, как Минин швыряет в голема каменное копьё. Что он им хотел сделать каменной твари, которая больше пяти метров ростом, непонятно, но из-за того, что там сейчас много наших, он, Великий, не мог пользоваться своей родной огненной стихией, и это крайне плохо.