Несносная помощница для Цербера

– Иди и не позорь меня перед родителями. Молчу, что они подумают обо мне, но ведь и о тебе будут плохо думать. Спать с личной помощницей при живой невесте!

– Об этом поздно думать. Мы недавно ушли от мамы. Вместе. Я увел тебя поговорить. И вдруг ты якобы, уже спишь. Полагаю, мама в курсе, что я тут.

– Как бы там ни было… иди.

– И не подумаю.

– Мне тесно!

– В тесноте, да не в обиде.

– Я сейчас опять закричу.

– Я скажу маме, что, тебе снова приснился кошмар, – хмыкнув, ответил босс.

– Как ты меня бесишь.

– А ты все еще целуешься не очень, – провоцирует начальник и дальше.

Сощурилась зло, а потом ласково произнесла:

– Ладно, спи здесь.

– Что-то задумала? – тут же догадался Цербер.

– Угу. Я подожду, когда ты уснешь и спокойно, с удовольствием придушу тебя.

– Если ты меня задушишь, то больше никто не скажет тебе правду о том, как ты целуешься.

Не стала дожидаться, когда босс уснет, схватила подушку и попыталась придушить его прямо сейчас.

Шеф ушел только через полчаса, оставив меня раззодоренной, распаленой и голодной. Останавливать не стала. Не ночевать же его оставлять под носом у родителей. Мы ведь не пара, у него вообще невеста. Конечно, для плохой репутации мне и этого времени, наверное, хватило, но все равно. С другой стороны, какая мне разница, что обо мне тут думает, я, может, этих людей никогда потом больше и не увижу, но… это как с бабушками у подъезда, когда Цербер обижался, что у него в их глазах плохая репутация.

Что делать с возникшей ситуацией, я не решила. Плохо все это, нехорошо, надо бы прекратить, но сил никаких нет.

Утром вдруг поняла, что очень хочу суп из одного очень громкого петуха. Что за манера орать в такую рань? И ведь весь сон сбил.

Зевая, встретилась с боссом возле двери в ванную. Она тут одна на этаже. Галантным жестом начальник с улыбкой и бесятами в глазах, пропускает меня вперед.

Фыркнув и задрав вверх подбородок, важно прохожу вперед.

Что мы делаем в ванной вдвоем? Да, опять целуемся. Если так пойдет и дальше, вскоре в этом доме не останется ни одного закутка, который мы бы не обесчестили."

"К завтраку пришли опоздав, еще и вместе. Выдергиваю свою руку из лапы Цербера. Он успел ее прихватить, пока шли, нт сейчас ведь родители увидят. Руку не выпускает.