Непристойное предложение. Книга 2

Подарил ей кольцо, не колеблясь ни минуты. И цвет камней тут же изменился. Духи приняли мою невесту даже до свадьбы.

Разве стоило удивляться? С Элеонорой я чувствовал тепло внутри, которое странным образом разливалось по телу. Казалось, я постоянно мерз и теперь начал греться.

Так вот, значит, каково это, быть влюбленным. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, несмотря на все произошедшие события.

Чувствовал себя совсем юным парнем. Ведь одно только присутствие Элеоноры вызывало во мне давно забытые чувства.

Я хотел заботиться о ней.

Ее живой румянец, когда она держит в руках шляпку, или скромная улыбка, когда вертится в новом платье.

Ее глаза говорили намного больше, чем слова. Я вспомнил свое намерение жениться на леди Лорн и как морщился от одной мысли, что буду покупать ей всякие безвкусные платья. Но с Элеонорой все было по-другому. Она была скромной, постоянно беспокоилась о моих тратах и никогда ни о чем не просила.

Хорошо все обдумав, я принял еще одно важное решение. Необходимо оповестить личного банкира и официально оформить все бумаги на имя моей будущей невесты. Я хотел, чтобы Элеонора стала полноценной хозяйкой моих счетов и дома. И необходимо сделать все, чтобы она это почувствовала. Через год, когда пройдет срок нашего договора, у нее не должно быть и мысли уехать.

Несмотря на исход завтрашнего дня, я хотел, чтобы Элеонора могла располагать моими деньгами и имуществом так, как считает нужным.

Элеонора

Я не могла уснуть. Удивительно, но охота совсем меня не тревожила. Мне было откровенно плевать, что и кто обо мне подумает.

Больше я не стану трястись от взглядов или прятаться, ведь наконец-то мне стала действительно безразлична шайка сплетников и их мнение.

Волновали только королева и принцесса.

Мне нужно быть стойкой. Делать все согласно этикету. В этот раз у меня не было и шанса на ошибку. Особенно когда рядом будет Маргарет.

Но глаз я не могла сомкнуть не из-за королевской четы и даже не из-за сестрицы. Как бы ни старалась прогнать мысли, думала я о Кейме. Оказалось, приказать себе не думать и не чувствовать отнюдь не помогало.