Богатые тоже плачут. Книга 1

 – Послушай, – вдруг вспомнила она, – ты ведь умеешь колдовать. Сделай так, чтобы Луис Альберто влюбился в меня. А уж если и твоя ворожба не поможет…

– Нет, нет, поможет. Я ведь… я ведь люблю тебя, девочка. Когда ты родилась, я первая взяла тебя на руки.

– Знаю, раньше матери, – с раздражением сказала Эстер. – Все это я уже слышала.

– Ах, Эстер, я люблю тебя, как настоящая мать, – Рамона прижала руки к груди, глядя на нее глубоким, теплым взглядом.

– Ладно, верю. Но больше так не говори, пожалуйста, – ты мне не мать.

У ворот дома сеньоров Сальватьерра послышался шум автомобиля. В гостиную, улыбаясь, вошел дон Альберто.

– Ну что, Марианна, понравились тебе птички? – обратился он к девушке.

– О да, сеньор, они такие красивые.

– Не забывай их кормить. Где они, у тебя в комнате?

– Нет, дон Альберто, – опустив голову, сказала Марианна.

– Что случилось?

– Нет… нет больше птичек. – Девушка опустила голову еще ниже.

– Постой, постой, куда же они делись? – удивился дон Альберто.

– Улетели, – тихо ответила девушка.

– Марианна, мне непонятно, что значит улетели? Ты их выпустила? – недоумевающе спросил дон Альберто.

– Да нет же… Кто-то открыл клетку… – нехотя сказала Марианна.

– Кто? Надеюсь не слуги?

– Нет, нет…

– Елена?

– Нет… Птицы так щебетали, понимаете… клетка стояла под окном вашего сына…

– Ага, значит, это он их выпустил.

Марианна не ответила. Подняв голову, она увидела побледневшее в гневе лицо дона Альберто, его крепко сжатые губы.

– Мне все ясно, Марианна. – Он помолчал, потом необычным для него громким голосом позвал:

– Елена!

В гостиную вошла донья Елена. Сердце матери сразу почувствовало неладное, когда вместо обычной приветливой улыбки она увидела застывшее лицо своего мужа, услышала его короткий, резкий вопрос:

– Где Луис Альберто?

– Вышел, сказал что пошел прогуляться.

– Как ты могла позволить ему выпустить птиц, которых я подарил Марианне? – дон Альберто говорил сдержанно, но все так же резко.

– Ну… они были как раз под окном его комнаты. И, видимо, мешали ему спать. А, может быть, разбудили его.

– Елена, ну это ли не абсурд – потакать выходкам этого оболтуса?

– Альберто, пожалуйста, не говори так о сыне, – донья Елена умоляюще посмотрела на мужа.

– Как же иначе о нем говорить, если этот лодырь опять ничем полезным не занимается? Стыдно людям в глаза смотреть. – Он говорил взволнованно, не скрывая своей боли.